«Если Кравченко узнает раньше времени, он успеет спрятать концы, а концов у него, судя по всему, немало». Роман Кравченко приехал в больницу через неделю, сам, без предупреждения, в дорогой куртке, пахнущей одеколоном, и вошел в кабинет заведующего без стука, как входят люди, которым в голову не приходит, что может быть иначе. «Павел Андреевич, добрый день!» Он сел, не дожидаясь приглашения.
«Слышал, у вас лежит неизвестная женщина, найденная у посёлка за лесом. Хотел бы взглянуть, может, узнаю, у нас там сезонные рабочие бегают, мало ли». «Она без сознания», — соврал Павел Андреевич ровным голосом.
«Посторонним вход запрещен». «Понимаю, понимаю». Роман улыбнулся ровной, дорогой улыбкой, которая не поднималась выше скул.
«Павел Андреевич, вы ведь 22 года здесь работаете, а отделение до сих пор без нормального ремонта. Я мог бы помочь как спонсор: оборудование, ремонт крыши, все, что нужно. Мне только для начала надо понять, кто у вас там лежит, чтобы соотнести с нашим санаторским персоналом».
«Вдруг кто-то из моих людей пропал, а я и не знаю». «Спасибо за предложение, — сказал Павел Андреевич, — но пациентка останется под моим наблюдением, пока не будет установлена ее личность официальным путем — через следствие». Улыбка сползла с лица Романа ровно на полсекунды, и это было красноречивее любых слов.
«Какое следствие, Павел Андреевич, вы о чем?» «О том самом, — сказал он, выдерживая взгляд. — Всего доброго, Роман Васильевич». Кравченко поднялся, отряхнул брюки — жест человека, который в любой ситуации сохраняет достоинство, даже когда терпит поражение, — и уже у двери обернулся.
«Павел Андреевич, вы человек немолодой, у вас, я слышал, машина старая, гараж дырявый, дочка в области снимает квартиру, тяжело ей, наверное. Подумайте о своих, прежде чем лезть в чужие дела. Мир маленький, а я в этом районе многим кое-чем обязан».
«Это была угроза, Роман Васильевич?» «Это была забота», — сказал Кравченко и вышел, не хлопнув дверью, что почему-то было страшнее любого хлопка. Той же ночью в гараже у дома Павла Андреевича что-то замкнуло, и старый внедорожник, который он собирал по частям три года, сгорел дотла вместе с гаражом. Дознаватель написал в акте: «Короткое замыкание…»
