Оксана услышала каждое слово. Но прежнего холода в животе не появилось. Теперь она знала: война началась, только правила в ней больше не диктовала Галина Петровна.
Квартира стала похожа на поле боя. Судебные исполнители переходили из комнаты в комнату, прикрепляли бумаги к технике, мебели, приборам. Галина Петровна металась рядом, то хватая документы, то загораживая шкаф, будто могла грудью остановить закон.
— Это наше! Вы не имеете права! Денис, звони Павлу Сергеевичу. Пусть он остановит этот цирк.
Денис звонил уже несколько раз. На очередной вызов начальник наконец ответил сам. Разговор был коротким.
— Мельник, с сегодняшнего дня ты уволен, — услышал Денис сухой голос. — И больше не беспокой меня.
Потом в трубке прозвучало ещё несколько фраз, после которых Денис опустил руку. Лицо стало бескровным.
— Мам, меня уволили.
— Как уволили? — Галина Петровна схватилась за виски. — Из-за неё? Из-за этой тихой мыши?
Оксана стояла у спальни. Чуть позади молчал Тарас. Ей больше не нужно было кричать, чтобы её услышали.
— Вы украли подарок моего отца, — сказала она. — Продали его, закрыли карточные долги Дениса, а остаток спрятали. Теперь будете отвечать за это не передо мной, а перед законом.
— Перед законом? — свекровь взвизгнула. — Да ты никто. В эту квартиру ты даже копейки не вложила. Всё здесь наше, семьи Мельник.
— Копейки? — Оксана усмехнулась без радости. — Три года я оплачивала продукты, коммунальные платежи, мебель, технику. Пока вы обсуждали очередные «дела» Дениса и его карточные долги. Так что своё я заберу.
Она кивнула Тарасу. Тот передал ей папку.
— Здесь опись вещей, купленных на мои деньги: диван, кухонная мебель, стиральная машина, телевизор. Все чеки сохранены. Сегодня это вывезут.
Галина Петровна бросилась к сыну.
— Денис, ну скажи ей! Ты муж!
Денис посмотрел на Оксану. В его глазах были страх, злость и жалкая надежда, что мягкость жены вернётся.
— Оксан, пожалуйста. Не так. Мы же семья.
— Семья, — повторила она. — Это когда муж не стоит в стороне, пока его мать срывает с жены подарок. Семья — это когда жену не обкрадывают в медовый месяц. А вы просто пользовались мной: как кошельком, как бесплатной помощницей, как человеком, который всё стерпит.
В дверь снова позвонили. На этот раз пришли сотрудники розыска. Один зачитал постановление.
— Галина Мельник, вы задерживаетесь по подозрению в краже в особо крупном размере. Пройдёмте.
Свекровь попятилась.
— Нет. Нет, вы не понимаете. Это ошибка. Денис, скажи им!
Денис стоял неподвижно, руки у него дрожали.
— Мам, я… я не знаю, что делать.
Его вывели следом для дачи показаний. Оксана видела: Галина Петровна ещё держит подбородок высоко, но прежней власти в ней уже нет.
Когда её посадили в служебную машину, она вдруг сломалась по-настоящему.
— Оксана, доченька, прости! — закричала она так, что во дворе открылись окна. — Я всё отдам, только не губи меня. У меня здоровье, сердце, я пожилая женщина.
Оксана вышла на балкон. Внизу стоял Денис — без галстука, с растрёпанными волосами, потерянный и впервые похожий на мальчика, оставшегося без материных указаний. Он поднял голову.
— Оксана, я люблю тебя. Давай начнём сначала…
