— Слишком дорогая вещица для такой оборванки, как ты. Снимай колье, — прошипела Галина Петровна и, не стесняясь ни музыки, ни гостей, вцепилась Оксане в шею.
Острые ногти больно царапнули кожу. Замочек не поддавался, цепочка натянулась, и Оксана задержала дыхание, чтобы не вскрикнуть. Вокруг внезапно стало тихо: официант застыл с подносом, кто-то опустил бокал.
На Оксане было кремовое свадебное платье, то самое, которое они с Денисом выбирали почти целый вечер. Он тогда смеялся и обещал беречь её от всего. Теперь Денис стоял рядом в дорогом сером костюме и смотрел не на жену, а куда-то в сторону, будто на паркете вдруг нашлась важная трещина.
— Галина Петровна, это подарок моего отца, — сказала Оксана тихо, но не так слабо, как хотела услышать свекровь.
— Подарок? — Галина Петровна рассмеялась так звонко, что за ближайшими столами снова подняли головы. — Твой отец? Да он обычный сторож в какой-то конторе. Откуда у него фамильная драгоценность? Выиграл на рынке? Это украшение нашей семьи, семьи Мельник. Денис, объясни жене, пока она окончательно не забыла своё место.
Денис нервно потянул узел галстука.
— Мам, ну зачем сейчас? Тут же люди…
— Именно при людях и надо, — отрезала она. — Пусть все видят, кто в доме хозяйка. Оксана, серьги тоже снимай. И браслет. Раз комплект, значит комплект. Не хватало ещё, чтобы ты это где-нибудь посеяла.
Гости зашептались. Одни смотрели с жалостью, другие прятали любопытные улыбки. Это была их свадьба — роскошная, шумная, почти на две сотни человек. Оксана три месяца жила подготовкой: выбирала меню, спорила с флористами, договаривалась о музыке, экономила на себе, чтобы праздник вышел безупречным. Сам Денис только гладил её по плечу и говорил: «Решай сама, любимая, у тебя вкус лучше».
Теперь его «любимая» стояла с горящей от царапин шеей и не позволяла себе заплакать. Она сама расстегнула колье, сняла серьги, потом браслет, положила всё на ладонь свекрови и выпрямилась.
— Забирайте, если для вас это важнее моего достоинства.
Галина Петровна на миг растерялась, но тут же победно забрала украшения под свой контроль, а к концу вечера настояла, чтобы Денис убрал комплект в сейф.
— Вот и разумница. А теперь не порти сыну праздник. Улыбайся.
Оксана улыбнулась. Лицо послушалось, сердце — нет. Внутри будто щёлкнул тонкий ледяной замок: она не устроила скандал, не бросила букет, не выбежала из зала. Музыка снова разлилась по залу, гости заговорили громче. Денис танцевал с матерью, а Оксана сидела за столом, положив пальцы на покрасневшую шею.
Позже, запершись в дамской комнате, она долго смотрела в зеркало. Помада и причёска оставались безупречными. Только взгляд принадлежал уже не счастливой невесте, а женщине, которую впервые публично поставили на колени.
— Выдержи, — еле слышно сказала она своему отражению. — Ради Дениса. Ради семьи…
