Первые дни после свадьбы Денис был таким, каким Оксана хотела его помнить. Медовый месяц прошёл на далёком островном курорте: белый песок, шум океана за окнами, завтраки в номер. Денис называл её женой с нежностью, фотографировал на фоне закатов, держал за руку в воде и смеялся, когда волны сбивали их с ног.
Оксана почти убедила себя, что в банкетном зале случилось недоразумение: свекровь вспылила, устала, не выдержала волнения. Так было легче засыпать рядом с мужем, который целовал её в висок и говорил, что теперь у них всё только начинается.
Пока они отдыхали, в новой трёхкомнатной квартире хозяйничала Галина Петровна. Квартира была куплена родителями Дениса и оформлена на него, поэтому свекровь держалась там свободно, будто ключи давали ей право и на шкафы, и на чужие вещи. Перед отъездом Денис сам показал матери сейф — «на всякий случай».
Однажды она открыла его и достала бархатную коробку. Внутри лежал гарнитур: платиновое колье со старинным бриллиантом, серьги, браслет и кольцо. Камни мерцали холодно, будто не имели отношения к чужой жадности.
— Красиво, — пробормотала Галина Петровна, покачав коробку на ладони. — Только долги сына сами не закроются.
Денис уже несколько месяцев играл в закрытом карточном клубе. Проигрыши росли, и спать спокойно он перестал давно. Галина Петровна решила вопрос так, как привыкла решать всё: без разговоров и без спроса.
Она позвонила знакомому ювелиру, который умел молчать и не задавал вопросов. Через два дня украшений в коробке уже не было. Часть денег ушла на погашение карточного долга Дениса, остаток Галина Петровна аккуратно спрятала на своём счёте.
— Вернутся — скажем, что потеряла, — спокойно сказала она сыну по телефону. — Или что никакого подарка не было. Твоя жена всё равно не докажет.
Денис помолчал, но спорить не стал. С матерью он почти никогда не спорил: она давно приучила его считать её решения единственно верными.
Когда молодые вернулись загорелые, с чемоданами и запахом моря, в квартире пахло пирогами. Галина Петровна встретила их у двери в нарядной блузке и с ласковой улыбкой.
— Ну что, голубки, налетались? Оксаночка, покажи-ка мне свои драгоценности. Хочу спокойно посмотреть.
Оксана улыбнулась. Тепла в этой улыбке не было, но она ещё пыталась быть мирной. Она пошла к сейфу, набрала код, открыла дверцу и достала коробку. Бархатная крышка поднялась мягко, почти беззвучно.
Внутри было пусто.
— Денис, — сказала она, не сразу узнавая собственный голос. — Здесь ничего нет.
Он подошёл, заглянул внутрь, почесал затылок.
— Странно. Может, ты не туда положила?
— Я помню, как закрывала коробку перед отъездом. Она была в сейфе.
Галина Петровна всплеснула руками.
— Ох, Оксаночка, вот я же говорила: рассеянная ты. Может, в поездке оставила? В номере, в машине, в сумке какой-нибудь. Теперь ищи ветра.
Оксана почувствовала, как пол под ногами становится ненадёжным. Это был не просто дорогой подарок. Это была единственная вещь от отца, полученная не «чтобы помочь», а как знак: он гордится ею и хочет видеть её с поднятой головой.
— Вы были здесь, — медленно произнесла она, глядя на свекровь. — Может быть, заметили что-то?
Галина Петровна выпрямилась.
— Ты что сейчас сказала? Ты меня в воровстве подозреваешь? Денис, ты слышишь, с чего твоя жена начинает семейную жизнь?
Денис тяжело вздохнул.
— Оксан, не начинай. Мама правда ни при чём. Скорее всего, ты сама куда-то переложила или потеряла. Давай не портить возвращение.
Оксана посмотрела на него и ощутила пустоту физически. Человек, который клялся защищать её, снова стоял в стороне — теперь уже в их квартире. Она не закричала. Не стала оправдываться. Просто ушла в спальню, закрыла дверь и набрала отца.
— Папа, — сказала она, когда Роман Андреевич ответил. — Пропал гарнитур, который ты подарил мне на свадьбу.
На другом конце линии повисла короткая пауза.
— Понял. Ничего не трогай. Я приеду.
Оксана ещё не знала, что отец уже отдаёт распоряжения, а к следующему вечеру у их подъезда один за другим остановятся пять чёрных внедорожников…
