Позвонили из правоохранительных органов: «Ваша дочь мертва». — «Какая дочь? У меня сын».
Позвонили из правоохранительных органов и велели приехать на опознание: нашли вашу дочь, мёртвую. Я ответил, что они ошиблись: у меня нет дочери, только сын. Они помолчали и сказали, что всё равно надо приехать, иначе за мной отправят служебную машину.
Когда в морге откинули простыню, я шарахнулся назад. На столе лежала Камила.
Виктор Семёнович Токарев проснулся не от стука, а от звонка.
Рука по привычке потянулась к монтировке у кровати. Сорок лет портовой работы приучили: беда не стучится, она вламывается.
— Токарев Виктор Семёнович?
Голос на линии был казённый, скучающий.
— Господин Токарев, надо бы вам в отделение или сразу в морг подъехать, на опознание. Камила Токарева, гостиница на окраине, передозировка снотворного. В контактах ваш номер записан как «папа».
— Вы ошиблись, у меня нет дочери, — сказал Виктор, чувствуя, как немеют пальцы. — Сын у меня, Лёня, в единственном экземпляре, и тот с заводским браком.
— Слушайте, фамилия ваша, номер ваш. — Дежурный зевнул так, что это было слышно в динамике телефона. — Так что давайте без дискуссий. Либо сами приезжайте, либо мы экипаж отправим. Мне-то всё равно, а вам лишний стресс ни к чему.
Имя Камила пришло на ум раньше, чем он отключил звонок.
Камила — вольная соседская девчонка, выросшая на их кухне, потому что собственная мать работала в две смены и считала тарелку каши утром полноценным родительским актом. Алевтина кормила её ужинами, заплетала косы, учила вязать. Виктор рассказывал ей про армейскую службу в далёких краях, и Камила слушала не из вежливости, а жадно, подперев щёку ладонью, переспрашивая, в какую сторону текла река и сколько было звёзд.
Родной сын Леонид в это время сбегал к телевизору. Десять лет Камила была рядом с Леонидом: от детской дружбы до общего быта. А потом Леонид бросил её ради дочери крупного чиновника.
Пять лет назад Камила исчезла. Виктор утешал себя мыслью, что она уехала, начала заново.
Не уехала. Пряталась.
По дороге в морг он набрал Леонида. Телефон был выключен. Как обычно.
Судмедэксперт, невысокий мужчина в очках, объявил причину смерти, не отрываясь от бланка:
— Передозировка снотворного. На тумбочке пустой флакон. Случай стандартный, так что давайте сэкономим время. Нет, она ничего не почувствовала, просто уснула. Родственники всегда именно об этом спрашивают.
— Я вроде пока молчал, — сказал Виктор.
— Ну, все сначала молчат.
Эксперт наконец поднял глаза…
