— Посмотрите. Она? Подтвердите личность, я всё оформлю.
Виктор посмотрел на тело. Камила выглядела на пятнадцать лет старше. Исхудавшее лицо, серая кожа, волосы стрижены коротко и неровно. Но он узнал шрам над левой бровью — след от падения с велосипеда, когда ей было семь. Именно он тогда заклеивал ей рану пластырем, потому что домой она боялась идти.
— Да, она, — подтвердил Виктор.
И вместо того чтобы отойти, начал осматривать тело так, как сорок лет осматривал грузовые контейнеры в порту, ища повреждения, которые другие пропускают.
Красновато-фиолетовый синяк на шее, прямо над трахеей, размером с большой палец. Кто-то вдавил палец ей в горло. Под ногтями правой руки — красное вещество, похожее на кровь.
— А это что за след? — Виктор указал на шею.
— Обычные трупные пятна, специфика биологии. — Эксперт даже не подошёл.
— А под ногтями у неё тоже биология?
— Обычная грязь. Сами понимаете, покойная не в санатории жила, Виктор Семёнович. Тут всё очевидно.
— Это вам очевидно. А у меня куча вопросов.
— Моё дело — зафиксировать факт, а не на вопросы отвечать.
Эксперт вернулся к бланку.
— Черкните вот здесь и внизу страницы.
Виктор расписался. Положил руку на холодный лоб Камилы и пообещал — без слов, одним касанием.
Ему выдали пакет с вещами: одноразовый телефон, ключи, грязный спортивный ботинок.
На скамейке у морга он включил телефон. Экран треснут, батарея почти села. Устройство было заблокировано.
Дата рождения Камилы не подошла. Леонида тоже.
И тут Виктор вспомнил. Когда Камиле было десять, она спросила:
— Дядя Витя, а вы сколько рыб за всю жизнь поймали?
