Утро после юбилея было тяжёлым, хотя Ярина почти не пила. Болела не голова — болело всё, что она вчера пыталась удержать. Она осторожно выбралась из постели, стараясь не разбудить храпящего Тараса. Было чуть больше шести, слишком рано для выходного, но сон всё равно не возвращался.
На кухне праздник выглядел жалко. Контейнеры с салатами, недомытые тарелки, пустые бутылки, липкие салфетки. На столе по-прежнему стояла белая коробка. Пустая, гладкая, насмешливая.
Ярина поставила чайник, села напротив и долго смотрела на неё. Потом взяла коробку, провела ладонью по крышке. Ещё вчера эта вещь казалась обещанием. Теперь была мусором. В её резком глянце всё ещё отражалась вчерашняя надежда, и от этого хотелось не плакать, а злиться. Ярина встала и резко бросила коробку в ведро.
Щелчок входной двери заставил её вздрогнуть.
— Яриночка, ты уже поднялась? — пропел знакомый голос. — Я булочек принесла. Шла после гимнастики и решила заглянуть.
Ярина посмотрела на часы. Какая гимнастика в такую рань, если Оксана Степановна никогда не вставала раньше восьми? Но спрашивать не стала.
Свекровь вошла на кухню без приглашения, поставила пакет на стол и огляделась. Она двигалась по квартире так уверенно, будто дверь открывала не чужим ключом, а правом старшей хозяйки. Ярина вдруг подумала, что Оксана Степановна давно перестала спрашивать разрешения не только войти, но и вмешиваться во всё, что касалось их брака.
— До сих пор не убрано? Ну вот что за привычка всё оставлять. Молодые сейчас совсем ленивые.
— Доброе утро, — сухо сказала Ярина.
— Тарасик спит?
— Да.
— Пусть отдыхает. Он вчера бедный столько со мной возился, пока телефон настраивал.
Оксана Степановна достала из сумочки новый смартфон, разблокировала экран и с видимым удовольствием повернула его к Ярине.
— Смотри, что он мне показал. Я теперь эти… снимки самой себя умею делать.
На экране была вчерашняя фотография. Оксана Степановна и Тарас улыбались в камеру, стоя рядом. За их плечами виднелось лицо Ярины — бледное, растерянное, именно в тот момент, когда она открыла пустую коробку.
— Хорошо получилось, правда? — свекровь улыбнулась. — У тебя такое выражение… бесценное. Тарасик всё-таки гениально придумал…
