Теперь он был уже не просто новорождённым из дупла и не безымянным комочком среди щепок. Он стал Левком — маленьким живым существом, за которое переживали и ради которого продолжали действовать.
Когда к его рту осторожно поднесли маленькую бутылочку с молоком, сначала показалось, что сил может не хватить даже на первый глоток. Левко чуть повернул мордочку, замер и слабо шевельнул губами.
В этом едва заметном движении вдруг проявилось то, что нельзя было увидеть снаружи. Малыш хотел жить, и это желание оказалось сильнее холода, слабости и пережитого страха.
Левко начал пить. Медленно, с остановками, будто каждое глотательное движение требовало от него большой внутренней работы.
Врач не подгонял малыша. Он лишь поддерживал его, следил за дыханием, сохранял тепло и терпеливо ждал, пока тот справится с очередным глотком.
Мужчина стоял рядом и не произносил ни слова. Напряжение в его плечах понемногу ослабевало, хотя тревога не уходила полностью. Он смотрел на эти маленькие усилия так, будто от каждого из них зависело всё утро.
Опасность ещё не миновала, котёнок был слишком слаб, впереди требовались забота и время. Но он пил, а значит, та упрямая искра, которая не погасла в холодном дупле и выдержала дорогу, всё ещё горела.
После кормления Левка уложили в тёплое место. Он выглядел утомлённым, но уже не таким потерянным, каким был в разломанной сердцевине дерева.
Теперь его окружали не мокрые ветки и холодный воздух, а мягкое укрытие, спокойные голоса и внимательные руки. Здесь малышу не нужно было каждую секунду сопротивляться сырости, одиночеству и слабости.
Мужчина ещё немного постоял рядом, словно хотел убедиться, что всё случившееся было настоящим. Ночная буря, поваленный ствол, находка в дупле, дорога, врач и первые глотки молока складывались в один длинный тревожный путь.
Первый глоток, второй, третий — для большого мира это были почти незаметные движения. Для Левка же они стали маленькими победами, благодаря которым жизнь внутри него становилась прочнее…
