— Один порванный документ потянул за собой целую сеть. Значит, этому парню выпала роль камня, о который споткнулась гнилая телега.
К ним подошёл молодой оперативник с планшетом.
— Генерал, первичная проверка завершена. В патрульной машине Ратникова найден пакет с веществом, похожим на запрещённое. По предварительной версии, его могли использовать для подброса, если бы вы начали сопротивляться активнее.
Тишина стала такой резкой, что даже шелест травы показался громким.
Это уже не было простой грубостью. Не превышением полномочий. Не служебным произволом. Это была готовность уничтожить человеку жизнь, подложив обвинение, от которого потом годами не отмоешься.
Савелий Андреевич медленно поднялся. Лицо его окаменело.
Он подошёл к машине, где сидел Ратников. Окно было опущено. Инспектор смотрел перед собой красными, пустыми глазами.
— Подбросить собирался? — тихо спросил старик. — Хотел сделать из меня преступника под конец жизни?
Ратников вздрогнул. Губы его шевельнулись, но вместо слов вырвался только хрип.
— Ты не просто плохой служащий, — сказал Савелий Андреевич. — Ты враг тех, кого обязан был защищать. Теперь я прослежу, чтобы по каждой статье ты получил всё, что положено. По каждой. Без исключений.
Примерно через час на место прибыла дополнительная следственная группа. Участок дороги оградили лентами. Старый внедорожник Савелия Андреевича стоял чуть в стороне, как будто был чужим среди всей этой суеты, а вокруг патрульной машины кипела работа.
Специалисты в перчатках описывали содержимое багажника, изымали коробки, пакеты, свёртки, личные телефоны, служебные записи. Фотографии, протоколы, понятые, подписи — всё шло быстро, чётко и без лишнего шума.
Савелий Андреевич сидел в салоне одного из чёрных внедорожников. Ему дали чай в термокружке. Он пил медленно, согревая ладони, хотя жара ещё не успела уйти окончательно.
Аркадий устроился впереди с ноутбуком на коленях…
