Дарина поднялась, прижимая сына к груди.
— Не ори при ребёнке.
— Это ты довела до этого! Я предупреждал тебя.
— Я не буду оплачивать вашу поездку.
— Это не поездка, а необходимость!
— Необходимость — это лечить сына, покупать ему кроватку, думать, где нам жить. А не отправлять твою мать на курорт.
В этот момент в квартиру вошла Ирина Богдановна. В руках у неё были пакеты из дорогого магазина. Новые вещи для отдыха, которые она, очевидно, уже начала покупать в счёт денег, которых ещё не получила.
— Что здесь происходит? — спросила она, но по лицу было видно: худшее она уже поняла.
— Она заблокировала карту, — выдохнул Максим. — Деньги теперь недоступны.
Свекровь поставила пакеты на пол. Её лицо медленно потемнело.
— Как ты посмела? — прошипела она.
— Очень просто. Позвонила в банк.
— Ах ты… — Ирина Богдановна шагнула к ней. — Ты решила оставить нас ни с чем? Меня, больную женщину?
— Я решила защитить своего ребёнка.
— Ребёнка! — свекровь скривилась. — Да что ему сейчас надо? Памперсы да пелёнки. А мне, может, жить осталось…
Она замахнулась.
Дарина отступила на шаг, крепче прижимая Даню.
— Только попробуйте меня тронуть. Я сразу вызову полицию.
Ирина Богдановна застыла.
— Полицию? На мать своего мужа?
— На человека, который ударит женщину с младенцем на руках.
Рука свекрови медленно опустилась.
— Максим, ты слышишь? — заныла она. — Она нам угрожает.
Максим стоял посреди кухни, сжимая кулаки. В его взгляде смешались злость, растерянность и что-то похожее на бессилие.
— Разблокируй карту, — сказал он глухо.
— Нет.
— Я прошу по-хорошему.
— Нет, Макс.
Он сделал шаг к ней. Дарина отступила ещё дальше.
— Не подходи.
На мгновение между ними повисла такая тишина, что было слышно, как Даня всхлипывает ей в плечо.
Максим резко развернулся.
— Хорошо. Будет по-твоему. Но ты пожалеешь.
Через минуту хлопнула входная дверь.
— Вот, довела сына! — закричала Ирина Богдановна. — Куда он пошёл? Что с ним теперь будет? Всё из-за тебя!
Дарина не ответила. Она прошла мимо свекрови в спальню, закрыла дверь на щеколду, которую сама прикрутила ещё во время беременности, когда начала чувствовать, что в этой квартире ей понадобится хотя бы один угол, где можно запереться.
Только там, уложив сына в кроватку, она позволила себе разрыдаться.
Следующая неделя стала холодной войной.
Максим возвращался поздно, почти не говорил с Дариной и спал на диване. Ирина Богдановна ходила по квартире с выражением оскорблённого достоинства, демонстративно перестала готовить и убирать, питалась чаем и сухим хлебом, громко вздыхая, будто её держали в доме силой и морили голодом.
Дарина молча делала всё сама. Готовила, стирала, ухаживала за Даней. Иногда ей казалось, что стены квартиры сдвигаются, давят на неё со всех сторон.
Но была и другая тревога, куда важнее их семейной войны.
Даню мучили колики. Сначала Дарина убеждала себя, что так бывает у всех младенцев, что нужно терпеть. Но плач становился всё сильнее. Сын поджимал ножки, краснел, кричал часами, и ничто не помогало. Участковая врач, усталая женщина с равнодушными глазами, только махнула рукой:
— У всех животики болят. К трём месяцам пройдёт.
Но Дарина чувствовала: что-то не так. Она читала статьи, советы других матерей, медицинские объяснения. Всё чаще натыкалась на информацию о проблемах с усвоением молока и необходимости показать ребёнка хорошему специалисту. Анализы, консультация, препараты — всё это стоило денег.
Она попыталась поговорить с Максимом.
— Дане нужно к врачу. Платно. И анализы сдать.
Он лежал на диване, глядя в телевизор.
— У тебя же деньги есть.
— Карта заблокирована. Новую я ещё не получила. Наличных почти нет.
— Это твои проблемы. Сама устроила.
Дарина смотрела на его спину и чувствовала, как в ней что-то обрывается окончательно.
Его не волновал сын. Ему было важнее наказать её за сорванный курорт.
На следующий день она позвонила матери. Та жила далеко, в другом городе, и Дарина долго не решалась тревожить её. Но когда услышала родной голос, не выдержала и рассказала всё: про деньги, про поездку, про угрозы, про ребёнка, которому больно.
Мама молчала несколько секунд, потом выдохнула:
— Дочка, какие же это люди…
— Мам, мне нужно на врача. Я не знаю, у кого ещё просить.
— Сколько?
— Пока хватит немного. На консультацию и анализы.
— Я пришлю больше. Купишь всё, что нужно. И себе еды нормальной возьми. Мы с отцом приедем, как только сможем.
Деньги пришли в тот же день.
Дарина записала Даню в частную клинику. Врач оказалась молодой, внимательной, говорила спокойно, без раздражения. Она долго расспрашивала Дарину, осмотрела ребёнка, назначила анализы и лечение.
— Не пугайтесь, — сказала она. — Похоже, причина действительно в пищеварении. Это можно скорректировать. Главное, вы вовремя пришли.
Дарина вышла из клиники так, будто ей впервые за много дней дали вдохнуть полной грудью.
В тот же вечер она дала сыну назначенные капли. И ночь прошла почти спокойно. Даня просыпался, но не кричал так мучительно. Спал дольше, ровнее, без тех страшных спазмов, от которых Дарина готова была сама лезть на стену.
Когда она сказала об этом Максиму, он только хмыкнул:
