— Вот видишь. А ты панику разводила. Нашла же деньги?
— Мама прислала.
— Ну конечно. Твоя мама добрая. Не то что некоторые.
Дарина не ответила.
До предполагаемого вылета оставалось два дня. Билеты лежали на комоде. Ирина Богдановна демонстративно собирала чемодан в гостиной, раскладывала новые платья, купальники, лёгкие шарфики, кремы. Делала это нарочито шумно, будто хотела, чтобы Дарина видела: поездка всё равно состоится.
Дарина не понимала, откуда у них такая уверенность. Карта заблокирована. Денег она им не даст. Неужели они надеются, что она в последний момент испугается и уступит? Или у них есть другой план?
Предчувствие было тяжёлым. Липким. С каждым часом оно становилось всё сильнее.
За день до вылета произошло то, что окончательно разрушило остатки её сомнений.
Дарина сидела в спальне за старым ноутбуком. Даня спал рядом, а она просматривала сайты с удалённой работой. До декрета она занималась дизайном, брала заказы, вела небольших клиентов. Сейчас нужно было снова искать возможность заработать — пусть ночью, пусть по часу-два, пока ребёнок спит.
Она обновляла портфолио, открывала вакансии, делала заметки.
Дверь без стука распахнулась. В комнату вошла Ирина Богдановна.
— Что ты тут прячешься?
Дарина устало подняла глаза.
— Работаю.
— Работаешь? Ты в декрете.
— Удалённо. Немного.
Свекровь подошла ближе и наклонилась к экрану. Её взгляд пробежал по открытым вкладкам — сайты вакансий, почта, старые проекты. И вдруг она торжествующе ткнула пальцем в верхнюю панель.
— А это что?
Дарина посмотрела. Среди десятка вкладок действительно была страница туристического сайта с предложениями на южные курорты. Она открывала её давно, ещё до беременности, когда они с Максимом мечтали когда-нибудь выбраться к морю. Вкладка просто зависла в браузере, забылась, как забываются старые черновики.
— Это старая страница, — сказала Дарина. — Ей больше года.
— Старая? — Ирина Богдановна выпрямилась. — Ты меня за дуру держишь?
— Посмотрите дату.
— Ничего я смотреть не собираюсь. Всё ясно. Ты сама собиралась улететь. Поэтому и карту заблокировала. Нас выставила жадными, а сама хотела тратить деньги на себя.
— Это неправда.
— Максим! — закричала свекровь. — Иди сюда! Посмотри, что твоя жена делает!
Максим появился почти сразу.
— Что опять?
— Она сама туры смотрит. Одна собралась за границу. А нам врала, что всё для ребёнка.
Максим подошёл к ноутбуку, взглянул на экран, потом на Дарину. И в его глазах она увидела не сомнение, не попытку разобраться, а мгновенную готовность поверить худшему.
— Вот оно как, — тихо сказал он.
— Макс, это старая вкладка. Я её даже не открывала сейчас. Посмотри историю, дату, что угодно.
— Хватит.
— Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что я с младенцем на руках собираюсь одна лететь отдыхать?
— Я уже не знаю, что о тебе думать, — сказал он зло. — Сначала ты жалеешь денег на мою мать, теперь оказывается, сама искала туры.
— Ты не слышишь меня.
— Это ты всех держишь за идиотов.
Он резко наклонился и схватил ноутбук.
— Что ты делаешь? — Дарина вскочила.
— Забираю. Чтобы ты больше не планировала побег за мой счёт.
— Это мой рабочий ноутбук! Я на нём зарабатываю.
— Вот и посидишь без заработков. Может, в голове прояснится.
Он вышел из комнаты, унося ноутбук. Ирина Богдановна задержалась на пороге, посмотрела на Дарину с торжествующей улыбкой и последовала за сыном.
Дарина осталась стоять посреди спальни.
Слёз не было. Гнева тоже. Только холодная пустота.
Он не просто не поверил. Он даже не захотел проверить. Ему удобнее было считать её виноватой. Жадной. Лживой. Чужой.
А ноутбук был не игрушкой. Не прихотью. Это был её единственный инструмент, возможность вернуться к работе, заработать на себя и ребёнка. Забрав его, Максим отрезал ей ещё один путь.
Весь день Дарина почти не выходила из спальни. Не ела. Только кормила Даню, меняла подгузники и слушала, как за дверью Максим с матерью собирают чемоданы. Они разговаривали громко, смеялись, обсуждали дорогу, перелёт, отель. Будто уже победили.
К ночи квартира стихла.
Дарина лежала рядом с кроваткой и смотрела в темноту. Потом поднялась.
Она поняла: оставаться здесь нельзя…
