— Она… — Ирина Богдановна тяжело дышала, показывая на Дарину дрожащим пальцем. — Она меня до приступа доводит. Сказала, что денег не даст. Что я на развлечения собралась.
Максим посмотрел на жену так, будто она совершила нечто непростительное.
— Дарин, ну ты видишь, маме плохо.
— Ей не плохо, Макс. Она давит на жалость.
— Ты с ума сошла? — он подошёл ближе. Лицо у него было красное, глаза злые. — Это моя мать. Она меня одна подняла. А ты жалеешь для неё часть денег.
— Это деньги нашего сына!
— Да хватит прикрываться ребёнком! — сорвался он. — У нас есть сумма. Большая. А мать у меня одна.
В кроватке заворочался и захныкал Даня.
Дарина мгновенно метнулась к нему, подняла на руки, прижала к себе.
— Вот, видишь? — раздражённо сказал Максим. — Ребёнка разбудила.
— Это ты его разбудил криком.
— Всё. Я не собираюсь больше слушать этот бред. Мы летим. Вопрос закрыт.
— Нет.
— Я сказал — закрыт.
Он помог матери подняться.
— Пойдём, мам. Не нервничай из-за неё.
Они вышли, оставив Дарину с плачущим сыном.
Она села на кровать, качая Даню на руках. Слёзы всё-таки потекли — тихо, без всхлипов. Не от слабости даже. От страшного понимания: Максим не просто не на её стороне. Он даже не пытался услышать.
Ночь прошла почти без сна. Максим лёг на диване в гостиной и в спальню больше не заходил. Дарина кормила сына, меняла подгузники, слушала его дыхание и думала.
Можно было сдаться. Отдать им часть денег, потерпеть. Сказать себе, что семья важнее, что конфликт не стоит нервов, что потом всё наладится.
Но она уже знала: не наладится.
Если сейчас она позволит им забрать деньги, дальше они будут забирать всё. Решения, пространство, право голоса, спокойствие, будущее.
Утром Максим вошёл в спальню, когда Дарина кормила Даню. Вид у него был злой и помятый.
— Я забронировал тур, — сказал он без приветствия. — Вылет через три дня. Сегодня сниму деньги с твоей карты.
Дарина подняла глаза.
— Не снимешь.
Он коротко усмехнулся.
— Это ещё почему?
— Потому что я не разрешаю.
— У меня есть доступ к приложению.
— Тогда я заблокирую карту.
Усмешка исчезла.
— Не вздумай.
— Я сделаю это, если ты не остановишься.
— Дарина, ты играешь с огнём.
— Макс, пожалуйста, — она вдруг попыталась сказать мягче, хотя внутри всё сжималось. — Подумай. У нас ребёнок. Нам нужны эти деньги. Тебе нельзя сейчас улетать.
— Маме они нужнее.
— Сыну они нужнее.
— Не указывай мне, что делать, — процедил он. — И если ты заблокируешь карту, я не знаю, что с тобой сделаю.
Он вышел и хлопнул дверью.
Дарина осталась неподвижно сидеть с ребёнком на руках. В комнате было тихо. Только Даня сонно причмокивал, уткнувшись в неё.
Максим ей угрожал.
Не в ссоре, не случайно, не в запале без смысла. Он сказал это прямо.
Когда позже он ушёл из дома, Дарина дождалась, пока шаги стихнут на лестнице. Ирина Богдановна тоже куда-то отправилась — вероятно, покупать вещи к поездке, которую они считали уже решённой. Дарина взяла телефон, открыла контакты банка и набрала номер.
— Здравствуйте, — сказала она оператору, стараясь говорить ровно. — Я хочу срочно заблокировать карту. Я её потеряла.
Оператор уточнила данные. Несколько минут казались бесконечными.
— Карта заблокирована, — наконец прозвучало в трубке. — Новую вы сможете оформить в ближайшем отделении.
— Спасибо.
Дарина отключилась и положила телефон на стол.
Первый шаг был сделан.
Она знала: вечером будет скандал. Возможно, хуже вчерашнего. Но странным образом внутри стало спокойнее. Она не чувствовала себя жертвой. Она чувствовала себя матерью, которая закрыла дверь перед опасностью.
Вечером буря пришла ровно тогда, когда она ожидала.
Максим вернулся около семи. В руках у него были распечатанные документы — билеты, подтверждения, какие-то бумаги из турагентства. Он вошёл на кухню, где Дарина кормила Даню из бутылочки, и швырнул листы на стол.
— Всё оформлено. Вылет в четверг.
— Замечательно, — тихо сказала Дарина, не поднимая головы.
— Я пытался оплатить с твоей карты. Она заблокирована.
Она посмотрела на него.
— Да.
— Что значит «да»?
— Я её заблокировала.
Он ударил кулаком по столу так, что бутылочка дрогнула в её руке. Даня испуганно заплакал.
— Ты что творишь?!
