В дверях ресторана появился мужчина в старом темном свитере, и почти сразу над залом разнесся голос Глеба Орлова:
— Ну надо же, кто к нам добрался! Артем Лебедев собственной персоной. Наш тихий гений. Двадцать лет прошло, а он будто из той же школьной фотографии вышел.
За длинным столом сначала засмеялись не все. Кто-то лишь улыбнулся из вежливости, кто-то оглянулся, проверяя, смеются ли остальные. Но Глеб умел заражать зал своей наглостью: через несколько секунд смех стал громче, увереннее, хотя в нем уже чувствовалась неловкость.
Артем задержался у входа. Сначала он ждал, пока женщина в гардеробе отыщет его номерок, потом вдруг понял, что половина зала смотрит именно на него. В руке он держал аккуратно сложенный шарф, будто боялся помять его. На улице шел дождь, и мокрые пальто гостей наполнили ресторан запахом сырой ткани, смешанным с ароматом жареного мяса, кофе и чужих дорогих духов. За окнами расплывались огни, а тяжелые капли медленно тянулись по стеклу вниз.
Глеб поднялся из-за стола так, словно это был не ресторан, а его личная сцена. Синий пиджак сидел на нем безупречно, часы на запястье блеснули под светом ламп.
— Артем, ты всерьез пришел в этом? — он указал бокалом на свитер. — Место приличное. Мы вроде не в школьной мастерской собрались.
Артем чуть наклонил голову, словно принял удар и не собирался отвечать тем же.
— Добрый вечер, — сказал он. — Рад, что все собрались.
Голос его прозвучал тихо, немного хрипло. Так говорят люди, которым давно не приходилось перекрикивать компанию. Он выглядел уставшим: у висков серебрилась седина, лицо стало резче, под глазами лежали тени. Но в его осанке не было ни заискивания, ни суеты. Только пальцы слишком крепко держали шарф — так крепко, что кожа на костяшках побелела.
— Рад он, — протянул Глеб, растягивая улыбку. — И мы рады, конечно. Кто бы сомневался. Помните, как он на выпускной вечер не пришел? Мать из больницы встречал. Правильный был до невозможности. Тихий, честный, удобный. Только жизнь, видимо, не слишком любит таких правильных.
Ольга Рябова, сидевшая ближе к проходу, резко поставила бокал.
— Глеб, остановись. Человек только вошел.
— Да ладно тебе, — отмахнулся тот. — Мы же свои. Через столько лет можно вспомнить школьные времена без обид. Артем, садись. Место есть. Мы, признаться, даже спорили, появишься ты или снова исчезнешь.
— Я сам до последнего не был уверен, — спокойно ответил Артем.
— Дорога дорогая? — Глеб наклонился вперед. — Решал, стоит ли тратить деньги?
Смех на этот раз вышел рваным. Несколько человек переглянулись. Вера Миронова, бывшая одноклассница, поднялась и подошла к Артему.
— Иди сюда, — сказала она мягко. — Я правда рада тебя видеть. Садись рядом.
Она коснулась его руки, и он повернул к ней лицо.
— Спасибо, Вера.
Только вблизи она заметила детали: куртка старая, но чистая; ботинки вытертые, зато начищенные; у ворота свитера — тонкая аккуратная штопка. Не грубая заплатка, не небрежно зашитая дыра, а почти незаметная попытка сохранить вещь. Вере стало стыдно. За стол. За смех. За то, что она тоже невольно посмотрела сначала на свитер, а уже потом — на человека.
В школе они не были близкими. Артем обычно сидел у окна, на третьей парте, рисовал на полях тетрадей какие-то механизмы, схемы, линии и стрелки. Пока другие спорили, куда пойти после уроков, он молчал. Его называли то «профессором», то «призраком», но он почти никогда не отвечал. Просто становился еще тише, будто каждый новый смешок отодвигал его дальше от остальных.
Глеб в те годы был полной противоположностью. Громкий, уверенный, с широкой усмешкой человека, который заранее уверен, что ему простят всё. Он умел бросить фразу так, что учительница краснела, а класс хохотал. После выпуска о нем ходили разные рассказы: то он открыл торговый бизнес, то занялся стройкой, то вошел в какие-то крупные проекты. На встречу он приехал в дорогой машине с водителем, привез несколько бутылок дорогого алкоголя и с первых минут вел себя так, будто этот вечер был устроен лично в его честь.
Когда Артем сел, Глеб снова взял бокал.
— Предлагаю выпить за нас, — громко сказал он. — За то, что мы всё-таки чего-то добились.
Он сделал короткую паузу, посмотрел на Артема и добавил:
