— Каждый в меру возможностей.
Бокалы соприкоснулись. Артем свой не поднял. Он попросил чай без сахара, сел чуть боком, чтобы не мешать соседке, и стал рассматривать лица за столом. Вера заметила, что он будто сверяет людей с памятью: кому-то кивает, кому-то улыбается сдержанно, а на чьей-то улыбке задерживается дольше, пытаясь понять, есть ли там насмешка. Глаза у него были усталые — у людей с такими глазами обычно давно закончилась привычка оправдываться.
— Артем, а ты сейчас где? Чем занимаешься? — спросила Дина Морозова, когда-то отличница, теперь хозяйка небольшого салона.
Он обхватил чашку ладонями.
— Работаю. Беру разные проекты.
— Это слишком расплывчато, — усмехнулся Глеб. — Все мы чем-то заняты. Конкретнее можно?
Артем помолчал. Из кухни донесся стук посуды, и на секунду запахло жареным луком.
— Консультирую. Делаю инженерные заключения. Иногда проектирую.
— Вот как это называется, — Глеб театрально повернулся к остальным. — Запоминайте. Когда не хочется говорить «ремонтирую проводку по объявлениям», нужно сказать: «делаю инженерные заключения».
— Глеб, хватит, — тихо произнесла Ольга.
— А что такого? Проводка — важное дело. Кто-то же должен розетки чинить. Я рабочих людей уважаю. У меня таких на объектах полно.
Он улыбался, но в этой улыбке не было ни капли уважения. Там было удовольствие охотника, который ждет, когда загнанный зверь дрогнет.
Артем не дрогнул.
— Розетки я тоже умею чинить, — сказал он ровно.
— Вот! — Глеб хлопнул ладонью по столу. — Значит, я почти угадал. Человек нашел свое призвание.
Вера почувствовала, как внутри поднимается горячая, почти детская злость. Обычно она избегала конфликтов. Всю жизнь сглаживала острые углы: дома, на работе, в разговорах с раздраженными пациентами и уставшими родственниками. Но сейчас ей хотелось сказать Глебу что-то такое, после чего он замолчал бы. Она уже вдохнула, собираясь вмешаться, но Артем бросил на нее короткий взгляд и едва заметно покачал головой.
Не надо.
В этом молчаливом жесте было слишком много привычки терпеть. И от этого Вере стало еще горше.
Вечер катился дальше. Вспоминали школу, контрольные, разбитое окно в спортивном зале, строгую учительницу, первую общую поездку всем классом за город. Люди постепенно расслаблялись. Доставали телефоны, показывали фотографии детей, обсуждали кредиты, болезни родителей, работу, усталость, разводы и планы, которые когда-то казались простыми.
Артем почти не участвовал в разговорах. Он улыбался, когда звучало что-то доброе, передавал блюда, однажды встал и поднял Ларисе упавшую салфетку. Вера обратила внимание, что он не пьет алкоголь, а телефон держит рядом с чашкой экраном вниз. Несколько раз экран загорался. Артем смотрел на имя, гасил вызов и снова откладывал телефон.
Глеб заметил это сразу.
— Кто там тебя дергает? — он наклонился вперед. — Жена проверяет? Или долги требуют вернуть?
— Работа, — коротко ответил Артем.
— В субботу вечером? На встрече выпускников? Серьезный человек. Прямо очень.
— Бывает.
— Не прячься. Раз уж пришел, рассказывай. Женился? Дети? Или ты все эти годы в своих чертежах прожил?
Артем медленно провел пальцем по краю чашки.
— Жены уже нет.
За столом резко стало тихо. Даже Глеб на мгновение потерял выражение лица. Вера почувствовала, как неприятно сдавило горло.
— Прости, — сказала Дина почти шепотом.
Артем кивнул.
— Дочь есть. Шестнадцать лет.
— Ну, значит, совсем не пропал, — Глеб быстро вернул себе прежний тон, хотя теперь в нем звучала натянутость. — А то мы уже волновались.
— Кто это «мы»?
