— спросила Ольга.
— Да все мы, Оля. Не делай вид, что не понимаешь.
— Я понимаю. Именно поэтому мне неприятно тебя слушать.
Слова упали на стол тяжело. Глеб повернул к ней голову.
— Что ты сказала?
Ольга побледнела, но взгляд не опустила.
— Что неприятно слушать, как ты пытаешься выглядеть выше за счет человека, который тебе ничего не сделал.
Глеб тихо хмыкнул.
— Ничего не сделал? Ты так уверена?
Артем впервые посмотрел на него прямо.
— Глеб.
— Нет, раз уж у нас вечер откровенности, давайте вспомним всё. Ты ведь всегда был у нас почти святой. Скромный, тихий, честный. Только память — штука упрямая. Я, например, хорошо помню, как в последнем классе исчезли деньги, собранные на ремонт кабинета. Помнишь?
Вера застыла.
Она помнила. Деньги собирали всем классом. Сумма была не огромная, но для многих семей тогда заметная. Конверт хранился в шкафчике старосты, а потом пропал. Учителя долго разбирались, спрашивали, проверяли, шептались. Прямо никого не обвинили, но слухи быстро потянулись к Артему: у него болела мать, дома было тяжело, денег не хватало. Через неделю сумма каким-то образом вернулась, будто ее кто-то подкинул обратно, но грязный след остался. После этого Артем почти перестал разговаривать с классом. На выпускном он появился ненадолго и ушел раньше всех.
— Глеб, — Вера выпрямилась. — Это подло.
— Подло брать у своих деньги, — ответил он. — А потом через двадцать лет сидеть с видом человека, которому все что-то должны.
Артем поставил чашку на блюдце. Руки у него больше не дрожали. Лицо стало спокойным, почти каменным.
— Я тогда ничего не брал.
— Конечно. Никто никогда не берет.
— Ты знаешь, что это неправда.
Глеб прищурился.
— Я?
— Ты.
В зале словно похолодало. Где-то за соседним столиком кто-то рассмеялся, но этот смех показался чужим, будто донесся из другой реальности.
Глеб откинулся на спинку стула.
— Осторожнее, Артем. Я могу многое пропустить мимо ушей, но клевету — нет.
— Тогда не начинай сам.
— И что будет?
Артем не ответил. Телефон снова вспыхнул. На этот раз он взял его, прочитал сообщение, и выражение лица у него изменилось. Не испуг, не раздражение — скорее усталая собранность человека, который давно ждал этого момента и все равно не хотел, чтобы он наступил именно сейчас.
Он поднялся.
— Извините. Мне нужно выйти на минуту.
— Куда это ты? — Глеб снова улыбнулся. — Обиделся? Да садись. Мы же просто вспоминаем.
Артем вышел из зала. Вера проводила его взглядом. У гардероба он остановился, набрал номер и сказал негромко:
— Я на месте. Да. Нет, спокойно. Только без лишнего шума.
Без лишнего шума.
Эта фраза почему-то зацепилась в Верином сознании. Она посмотрела на Глеба. Тот наливал себе еще алкоголя, но пальцы у него были напряжены. Услышал? Или просто почувствовал, что привычный порядок вечера начал ломаться?
Через несколько минут Артем вернулся. Он сел, но к чаю больше не прикоснулся. Положил руки на колени и уставился в окно, где дождевые полосы размывали отражения ламп.
— Всё нормально? — тихо спросила Вера.
— Да.
— Точно?
