Во время призывной кампании районный призывной центр жил в состоянии непрерывной суеты. В коридорах толпились люди, хлопали двери кабинетов, сотрудники перекладывали папки и требовали новые справки. Одни молодые мужчины волновались, но хотели скорее попасть на службу, другие искали любую возможность избежать её. Особенно оживлённо становилось у кабинета начальника учреждения.
Олег Борисович Сидоренко держался за своё кресло крепче, чем за что-либо в жизни. Официальный оклад был лишь малой частью тех средств, которые приносила ему должность. Подчинённые давно шептались о крупных подношениях, однако открыто возразить руководителю никто не решался. За неповиновение он мог в тот же день лишить человека работы, даже не выслушав объяснений.
Его образ жизни плохо сочетался с жалованьем государственного служащего. Сидоренко приезжал на дорогом автомобиле, носил сшитую по мерке форму и начищенные кожаные ботинки. Поговаривали, что ради назначения он унижался перед высокими чинами, а затем без колебаний подставлял коллег, способных помешать его продвижению.
В самый напряжённый день кампании к центральному входу подошёл худощавый молодой человек. Спутанные волосы давно не касались ножниц, выцветшая футболка растянулась, брюки были порваны, а верх ботинок соединялся с подошвами лишь несколькими слоями клейкой ленты. Дежуривший у двери сержант брезгливо оглядел незнакомца и загородил проход.
— Внутрь пропускают лишь по документам, — отрезал он. — Паспорта у тебя наверняка нет, поэтому иди своей дорогой.
Парень ничего не ответил. Он сунул руку за пазуху, достал потрёпанный, но действительный паспорт и спокойно раскрыл его перед сержантом. Тот несколько секунд молча переводил взгляд с фотографии на лицо посетителя, не находя нового повода для отказа…
