За окном светало. Серое, зимнее, холодное утро. Поселок просыпался.
Где-то скрипела калитка. Где-то залаяла собака. Обычное утро.
Черненко смотрел в окно. И думал о том, что этот сапер в лесу видел его насквозь. Не документами напугал.
Документы, может, и были блефом. Напугал другим. Он сказал вслух то, что Черненко двенадцать лет не говорил даже себе.
Восемь. Вслух. И не испугался.
И не закричал. Просто сказал. Спокойно.
Как факт. Страшнее всего было именно это. В десять утра Черненко написал рапорт.
Не сразу. Долго сидел перед чистым листом. Потом, быстро, без остановок.
По собственному желанию. В связи с ухудшением здоровья. Запечатал.
Положил на стол. Встал. Подошел к окну.
Поселок жил своей жизнью. Серый, привычный, небогатый. Люди шли по улице.
Дети бежали к школе. Он смотрел на них. Думал.
Они не знают. И никогда не узнают. Потом подумал.
Может, это и хорошо. Потом подумал. Нет.
Нехорошо. Но что с этим делать, не знал. Январь был холодным.
Черненко уехал двенадцатого января. Тихо. Собрал вещи за три дня.
Попрощался с двумя-тремя людьми, которые были обязаны ему по службе. Куда поехал, не сказал. Савченко уволился через неделю после него.
Говорили, что уехал к матери в другой город. Рябой уехал первым. Еще третьего января, как и обещал.
Поселок заметил уход всех троих. Удивился, но не сильно. В девяносто девятом и двухтысячном годах народ привык к тому, что люди уходят.
Просто уходят. Без объяснений. Новый местный полицейский приехал в феврале…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
