Он считал её лёгкой жертвой, но дорога в лес быстро изменила весь расклад

Третье. Ворота. Он открыл их намеренно.

Чуть. Одна створка — на тридцать сантиметров. Как будто в торопях не закрыли.

Люди всегда идут в открытую дверь. За воротами двор. В центре двора он поставил фонарь.

Маленький, масляный, тусклый. Он горел. Они увидят свет издалека и пойдут прямо к нему.

И не будут смотреть по сторонам. Четвертое. И это он делал последним.

Аккуратно, привычными руками. У стены сарая. Тут он работал дольше всего.

Тут он думал о войне. О том, как сапёров учат. Смерть живёт там, где человек перестаёт думать, что она возможна.

Где он расслабляется. Где решает, что уже выиграл. Черненко и его люди сегодня ночью думали, что они выиграли, как только нашли следы.

Они не знали, что нашли именно то, что им позволили найти. В 2:58 Левченко зашёл в дом. Снял бушлат.

Лег на нары в одежде. Положил нож рядом. Закрыл глаза.

Не спать. Просто лежать и слушать. Лес расскажет, когда они придут.

На чердаке было холодно. Оля сидела, закутавшись в тулуп, и слушала тишину. Под тулупом она сжимала в руках нож, который он ей оставил.

Складной, тяжелый, с деревянной рукояткой. Она никогда никого не резала. Даже не думала об этом.

Сейчас думала. Снизу не было слышно ничего. Левченко лежал там — она знала.

Или уже вышел снова. Она не слышала. Она думала.

Кто этот человек? Сапёр. Война. Живёт один в лесу три года.

Говорит мало. Движется как тень. Знает всех в поселке, хотя живет отдельно от всех.

Не удивился ей. Не растерялся. Просто сказал.

Я подумаю. И подумал. В 3:22 лес изменился.

Оля почувствовала это раньше, чем поняла, что именно изменилось. Потом дошло. Птица.

Одна сова где-то на северном краю. Она крикнула раз и замолчала. Потом снова тишина.

Но другая. Живая…