— уговаривал её Матвей. — Я же не на гибель тебя везу. У матери будет хорошо. Только там не шкодь.
Марта не слушала. Она упиралась лапами, выворачивалась, смотрела на дом так, будто её отрывали от самого важного.
— Перестань. У меня ещё дел полно, я не могу целый день с тобой возиться.
С трудом он всё-таки усадил её в салон. Но и там она продолжала лаять, метаться, биться о сиденье.
— Мне самому неприятно, слышишь? — не выдержал Матвей. — Но ты не даёшь нам жить. Нина больна, ей нужен сон.
После этих слов Марта вдруг замолчала.
— Не обижайся. Так надо.
Матвей отвёз её к матери, объяснил ситуацию, попросил присмотреть. Пообещал, что позже, когда всё наладится, они попробуют забрать собаку обратно. Сейчас, сказал он, важнее здоровье Нины.
Когда он уезжал, Марта сорвалась и долго бежала за машиной. Сначала совсем рядом, потом всё дальше отставала, пока наконец не остановилась посреди дороги.
— Сердце рвётся, — тихо сказал Матвей, глядя в зеркало.
День после этого прошёл тускло. Нина почти не разговаривала. Матвей то и дело выходил из дома, чтобы покурить.
— Знаешь, — бросила она однажды, не поднимая глаз, — если уж куришь, хоть уходи подальше. Пройдись. Может, хоть польза будет.
— Ладно, — коротко ответил он и пошёл куда глаза глядят.
Ночью Нина выпила снотворное и уснула. Миша тихо спал в детской. В доме наконец-то стояла тишина.
Казалось бы, самое время уснуть и Матвею, но сон не шёл. Он ворочался, слушал собственное дыхание и думал о сигаретах. Хотелось выйти, выкурить одну. Всего одну. Последнюю.
— Я же обещал бросить, — думал он. — Что со мной не так?
