В распечатке стояло её имя и 3 миллиона, которых она никогда не видела. Утром компании ещё не было; ночью её зарегистрировали и сразу запустили операции. Строительный субподряд, подставная фирма. Кто занимался регистрацией — Антон Мельник, безработный, готовый подписывать что угодно, или привлекли другого? Ведь нотариус, заверяя регистрационные документы, обязан проверить личность учредителя.
Оставалось понять, как обошли проверку личности: предъявили чужой паспорт с поддельными данными или договорились с нотариусом? Оксана перебирала возможности. За одну ночь запустить механизм с таким количеством движущихся частей… В подобных схемах ошибки возникали от спешки, на стыках, когда одному уже не справиться и приходилось звать второго, третьего.
— Хорошо, — произнесла она, поднимая голову. — Кажется, я нашла его ошибку.
Степан Аркадьевич и Ковальчук ждали продолжения, но объяснять было рано. Оксана поднялась с блокнотом и ушла к себе. До утра оставалось несколько часов — время ещё было, и его нужно было потратить на размышления.
К завтраку она пришла раньше остальных. Светлана Григорьевна поставила чай и вернулась на кухню, не заговорив и не задержав на ней взгляда. За большим столом Оксана раскрыла блокнот: за ночь набралось 12 страниц мелких разборчивых записей, схем, стрелок и вопросов.
Через несколько минут вошёл Степан Аркадьевич. От блокнота его взгляд перешёл к лицу Оксаны. Пальто по-прежнему висело на спинке стула, перед ним сидела та же женщина, однако держалась она иначе. Во взгляде появилась сосредоточенность вместо испуга и растерянности. За свои семьдесят восемь лет он научился отличать лицо человека, который всю ночь горевал, от лица того, кто думал и нашёл твёрдую опору. Усевшись напротив, он предоставил ей начать.
— Источник у всех подделок один, — сказала Оксана. — Совпадает всё: нажим, наклон, мелкие особенности. На обычных рабочих бумагах я расписываюсь каждый раз чуть иначе, как любой живой человек. А здесь цифровой образец с одного документа. Думаю, с нотариально заверенного договора. Он хранится в конторе; значит, кто-то получил копию, и в журнале выдачи должна остаться запись.
Степан Аркадьевич не перебивал.
— Ковальчуку нужно отправить официальный запрос от моего имени, как стороны по делу. Это законное право. Нотариус должен сообщить, кому выдавал копии и когда.
— Он уже едет, я звонил ему час назад. — Степан Аркадьевич помолчал. — Всю ночь над этим сидела?
— Да.
— Хорошо. — Он взял чашку. — За последние 12 лет это твоя самая важная работа.
Оксана посмотрела на него. Ни улыбки, ни перемены в привычном ровном тоне. И всё же за словами чувствовалось что-то настоящее.
Ковальчук вернулся спустя три часа. Оставив портфель возле двери, он сразу достал лист и положил перед ними. Такой спешки Оксана у него прежде не видела.
— Нотариальная контора ответила. Рабочий договор, который вы подписали три года назад, когда переоформляли офис, копировали по запросу вашей коллеги Ирины Борисовны Савчук. Запрос был четыре месяца назад.
Оксана смотрела на лист. Четыре месяца Ирина молчала. Приходила на работу, улыбалась, здоровалась, спрашивала, как дела, уже получив копию с её подписью. Это началось не вчера и не неделю назад. Документ доказывал подготовку, умысел, а не внезапный порыв.
— Тут уже не просто предательство коллеги, — сказал адвокат. — Ирина стала соучастницей подделки документов: статья 327, часть первая. Её положение теперь меняется кардинально, и сотрудничать со следствием ей нужно прежде всего ради себя.
— Она боится. Виктор этим страхом её и держит.
— И заговорит, когда поймёт, насколько серьёзнее всё оказалось для неё, — закончил Ковальчук.
В тот же день Оксана сама набрала Ирину. Пришлось долго слушать гудки, прежде чем в трубке раздался осторожный голос — так отвечают, опасаясь, что кто-то подслушивает.
— Оксана?
— Ира, я знаю о твоём поступке. И понимаю, почему ты это сделала. Я не злюсь.
Ответа долго не было.
— Но теперь тебе придётся меня послушать, — продолжила Оксана. Она говорила без нажима, с ровной уверенностью человека, которому незачем повышать голос. — Адвокат получил ответ нотариуса. В журнале выдачи копий стоит твоё имя, запись сделана четыре месяца назад. Это соучастие, Ира. Донос Вити в налоговую ещё пришлось бы проверять, а здесь уже есть документ с печатью. Разницу понимаешь?…
