Из молчания пробился тихий, надломленный звук. Ирина плакала.
— Что же мне теперь делать? — прошептала она.
— Идти к следователю. Рассказать подробно, кто поручил взять копию, когда, что говорил. Ничего не пропускать. Только так ты можешь избежать уголовного дела. Ковальчук договорится, чтобы ты проходила свидетелем, а не обвиняемой, но для этого нужно полное сотрудничество.
После новой паузы едва слышно прозвучало:
— Хорошо.
Оксана убрала телефон. Из кресла у окна за ней наблюдал Степан Аркадьевич.
— Жёстко.
— Справедливо, — возразила она.
Он ответил кивком не сразу, помолчав секунду.
Следующий номер дал ей Степан Аркадьевич. Имя Дениса Ткаченко ничего Оксане не говорило.
— Местный журналист, занимается расследованиями, — объяснил он. — Три года назад Виктор уничтожил его профессионально. Подал ложный иск о клевете, выиграл на процессуальных ошибках и добился публичного опровержения. С тех пор ни одно здешнее издание его материалы не берёт. У человека целый архив документов, которые негде печатать, и ненависть, которая до сих пор горит.
Они встретились в небольшом кафе на соседней улице. Оксана пришла раньше и ждала за столиком, когда Денис Ткаченко вошёл несколько минут спустя. Невысокий, жилистый, с усталым лицом и внимательными острыми глазами, он сел напротив неё.
— Вы Коваленко?
— Да.
Несколько секунд он оценивал её взглядом, в котором не было неприязни.
— Степан Аркадьевич считает вас серьёзным человеком. Ему я верю. Рассказывайте.
Оксана начала с того, что Виктор оформил на неё фирму, которой она не создавала, затем перешла к поддельным подписям, фирмам-однодневкам, заказной статье и заявлению против неё. Говорила коротко, по существу, без лишних эмоций. Денис не перебивал; только время от времени делал пометки в маленьком потрёпанном блокноте, который, судя по виду, пережил немало таких разговоров.
Когда она закончила, он допил кофе и закрыл блокнот. Несколько секунд смотрел на стол, словно сверял что-то внутри себя, потом поднял голову.
— Три года назад у меня был готов материал о «Ковальбуде», — сказал Денис. — Финансовые нарушения, липовые субподряды, завышенные сметы на городских объектах. Но выпустить его я не успел: Виктор подал иск раньше, чем я вышел в эфир. Судья оказался удобным. — Он закрыл блокнот. — Если к моим материалам добавить то, что есть у вас…
Заканчивать не требовалось: оба понимали, что получится.
— Публиковать пока нельзя, — сказала Оксана. — Сначала устроим ловушку. Материал должен выйти, когда доказательства уже собраны, следствие работает и отступать ему некуда. Иначе он опять опередит нас с иском.
— Рассуждаете как журналист.
— Как бухгалтер. Сперва нужны документы, слова — после.
На следующий день, в три часа дня, Виктор позвонил на телефон Степана Аркадьевича. Оксана ждала этого звонка, но рассчитывала, что он протянет дольше. Значит, Виктор уже выяснил, где она остановилась. Это говорило и о его возможностях, и о том, что он торопится: человек, уверенный в своём положении, не станет звонить первым так рано.
— Оксана, ты ведь понимаешь: я предлагаю тебе нормально выйти из этой истории.
Голос звучал ровно, чуть свысока — будто одного его появления хватало, чтобы всё разрешилось в его пользу. В короткой паузе даже слышалось сочувствие, умело сыгранное.
— Давай увидимся без адвокатов, поговорим по-человечески. Я тебе не враг.
Оксана услышала за выученным спокойствием страх. Он сам не стал бы звонить, будь уверен в своём положении. Ему хотелось проверить, чем она располагает и насколько опасна.
— Увидимся. Место выберу я.
Короткая заминка выдала, что такого лёгкого согласия он не ожидал.
— Говори.
— На нейтральной территории. Кафе «Причал», улица Набережная. Послезавтра, 18:00. Приходи один.
На этот раз молчание длилось дольше.
— Хорошо.
Когда Оксана закончила разговор, Степан Аркадьевич произнёс из кресла:
— Он придёт не один.
— Я знаю.
Выслушав её, он несколько секунд раздумывал.
— Он придёт не один. С ним будет Лариса, возможно, ещё кто-нибудь.
— Я знаю.
— И что ты намерена делать?
Оксана изложила свой план. Степан Аркадьевич слушал молча, с непроницаемым лицом, затем подошёл к письменному столу. Из ящика он достал маленький прямоугольный диктофон: старый профессиональный прибор с кнопкой-зажимом с обратной стороны.
— Мой. За сорок лет работы переговоров было немало. Надёжная вещь, — сказал он, передавая диктофон Оксане. — Пишет чётко, такую запись принимают в суде.
— При определённых условиях, — вмешался стоявший у двери Ковальчук. — Запись без уведомления собеседника может стать доказательством, если разговор затрагивает ваши законные интересы и права. Судебная практика это допускает. Ваш случай подходит…
