— Чей заказ?
— Редактор давно знаком с Виктором. Доказать связь трудно, но она очевидна.
— Для чего?
— Заранее испортить вам репутацию. Вы придёте в суд рассказывать, как муж вас обокрал, а люди уже будут знать из статьи, будто воровали вы. Первое слово дороже следующего.
Подумав, Оксана сказала:
— Поеду к директорам. Компания отчасти наша общая, у меня есть голос.
— Не советую, Оксана Петровна.
— Знаю. Но всё равно поеду.
Офис «Ковальбуд» занимал третий этаж делового центра. За стеклянными дверями сидела девушка в форменной рубашке. Оксана подошла к стойке.
— Оксана Коваленко. Мне нужен совет директоров.
Девушка посмотрела в монитор, на посетительницу и опять в монитор.
— Подождите минуту.
Минута прошла, затем другая. Из-за стеклянной перегородки появился крупный немолодой охранник. Он выглядел так, словно ему заранее было неловко за свои слова.
— Оксана Петровна, в списке сотрудников вас нет. Пропустить не могу.
— Я пришла как совладелец, не как сотрудник.
— Понимаю, но мне дали приказ. Прошу вас…
— Когда появился приказ о моём увольнении? — ровно спросила она.
— Этого не знаю.
Стоявший рядом Ковальчук уже набирал запрос в телефоне. Ответ пришёл через час: Оксану Петровну Коваленко уволили за утрату доверия три дня назад. Под приказом значилась её подпись.
На улице перед офисом она разглядывала копию. Три дня назад. Когда они с Виктором ехали в машине, её уже успели уволить задним числом. Сколько ещё существует бумаг, которые она якобы подписала? Сколько решений приняли за неё, пока она сидела рядом, думая, что они семья? Оксана спрятала лист в карман и направилась к машине.
Вечером Ковальчук снова долго разбирал документы со Степаном Аркадьевичем и Оксаной. Он доставал бумаги одну за другой, раскладывал их на столе, объяснял связи между датами, подписями и компаниями. Оксана слушала и записывала, не пропуская того, что могло оказаться важным. Степан Аркадьевич почти не вмешивался. Он наблюдал за ней так внимательно, будто проверял прочность материала на стройке — возможно, именно так и смотрел когда-то в молодости.
После ухода адвоката Степан Аркадьевич уснул в кресле. Теперь уже без притворства. Трость стояла у подлокотника; усталость вернула лицу весь его возраст. Старый человек, давно утомившийся и всё ещё не умеющий остановиться.
За столом под лампой Оксана осталась одна. Даты, схемы, имена, суммы. Три фирмы-однодневки и офшор, дарение квартиры обществу «Маяк капитал», увольнение задним числом, заказная публикация, компания на её имя. Семь поддельных подписей за три года.
Где-то в схеме должна быть ошибка. Аферист способен сделать 1000 верных шагов и один неверный: он смотрит на результат. Бухгалтер следит за процессом и замечает место, где расходятся цифры. Это Оксана умела. Её языком были документы, которые за годы работы она научилась читать вместе с тем, что в них отсутствовало; рассуждать как юрист или детектив ей не требовалось.
Подписи выглядели слишком хорошо для случайной подделки. Значит, использовался один источник — один оригинальный документ с её подписью. Но какой? Виктору были доступны сотни текущих рабочих бумаг. Для нотариально заверенного договора требовалась точная копия. Значит, либо он добрался до оригинала сам, либо кто-то открыл ему доступ к документу на хранении. Оксана медленно подтянула папку и принялась читать заново.
В полночь вернулся Ковальчук: Степан Аркадьевич вызвал его по телефону. От обычной неторопливости адвоката ничего не осталось. Он быстро вошёл и положил распечатку на стол.
— Степан Аркадьевич, этой ночью зарегистрировали компанию. Учредитель — Оксана Петровна Коваленко, капитал 3 миллиона. Занимается строительным субподрядом.
— Что? — Оксана подняла голову.
Адвокат развернул к ней свежую, часовой давности выписку из реестра компаний. Название, её домашний адрес. Учредитель — Коваленко Оксана Петровна. Паспортные данные тоже её, как и подпись на заявлении о регистрации.
— Вы эту компанию не создавали, — сказал Ковальчук. — Капитал, вероятно, провели через подставные счета. Первые операции уже пошли, в ту же ночь. К утру накопится достаточно, чтобы обвинить вас в мошенничестве и незаконном предпринимательстве.
Она смотрела на собственные данные в официальной выписке. Ещё вчера этой фирмы не существовало.
— В прокуратуре уже есть дело?
— Заявление подано час назад. Виктор спешит, и смысл понятен: если обвиняемой вы станете раньше, чем подадите иск, суд иначе отнесётся к вашим требованиям. Встречный иск от обвиняемого — слабая позиция, особенно после статьи о хищениях.
— Работает на опережение, — тихо сказал Степан Аркадьевич. — Старый приём: ударить прежде, чем ударят тебя. Тогда противнику приходится оправдываться вместо нападения…
