«Я купил квартиру маме. А что деньги твои — так решила судьба»
Крошки падали на чистую скатерть, пока Сергей доедал бутерброд с колбасой и объяснял жене, почему распорядился её сбережениями. Говорил он с удовольствием, словно ждал благодарности:
— Я забрал деньги. Семье от них пользы больше будет. Маме с её суставами на пятый этаж карабкаться трудно, лифта нет. А у тебя они просто лежали без дела.
Марина молча смотрела на мужа поверх чашки с остывающим кофе. Рядом светился телефон: в банковском приложении вместо накоплений — нули. Ещё недавно там было три миллиона. Выручка её магазина тканей на оптовом рынке, собранная понемногу, за двенадцатичасовые рабочие дни. За этой суммой стояли тяжёлые рулоны гобелена, пыль, которой приходилось дышать, и переговоры с поставщиками до сорванного голоса. Для Сергея всё это умещалось в короткое «лежали без дела». Ни часов за прилавком, ни тяжести ткани на руках в этих словах не было.
На следующей неделе она собиралась выкупить соседний павильон. Теперь на эту покупку не оставалось денег. Сергей просто сходил в банк со старой доверенностью. Марина оформила её год назад, когда лежала в больнице, а после выписки забыла отозвать. Муж воспользовался документом и забрал всё.
— Значит, ты пришёл и снял мои деньги?
Она спрашивала без крика. В ровном голосе было что-то сухое, колючее, но Сергей этого словно не слышал.
— С чего это твои? Мы супруги, значит, всё общее. Мама ещё два миллиона добавляет, от дачи остались. Пять миллионов получается! Я ей уже отличную однокомнатную в новостройке нашёл, скоро оформлю.
Сергей выпятил грудь. О покупке он рассказывал с гордостью, нисколько не смущаясь того, что уже распорядился деньгами без согласия жены.
— Ты из моего дела деньги украл. Это ты понимаешь?
— Да перестань. Ещё занавесок нашьёшь. А квартира — вложение, стены настоящие. И можешь обижаться сколько угодно, мне всё равно. Для меня мать святая.
Куском колбасы он помахал так, будто окончательно закрыл обсуждение. Марина допила кофе, взяла автомобильные ключи и ушла. Даже голос не повысила. Сергей только хмыкнул ей вслед: в своей правоте он не сомневался.
Спустя сорок минут её машина остановилась у гаражей. Здесь пахло маслом и жжёной резиной. В сорок втором боксе под поднятой «Хондой» виднелись ноги в испачканном комбинезоне.
— Папа, вылезай! Поговорить надо! — позвала Марина сквозь шум компрессора.
Пётр Иванович выкатился на тележке, отёр руки ветошью и выслушал дочь. Крупный, седой, с цепким умом, он и не такие задачи привык решать. Сплюнув в пустую банку из-под незамерзающей жидкости, отец потёр бровь грязным пальцем.
— По доверенности снял? И мамочке квартиру? Благодетель какой. Целая благотворительная организация в одном человеке.
— Сделка сегодня или завтра. У него наличными пять миллионов: три моих и два свекрови. Пап, я хочу своё вернуть. И чтобы он потом в мою сторону дышать боялся.
Отец усмехнулся.
— Пять миллионов у Серёжи? У того самого, что на прошлой неделе на трассе медяков накупил? Ему сказали, старинное золото, он и поверил. Не понимает парень, куда сунулся. Сейчас устроим…
