На дверце холодильника висела записка Оксаны Григорьевны: «Пироги — 100 порций. Голубцы — с запасом. Салат оливье — 100 порций». В день поминок Ирина Викторовна Ковальчук стояла у разделочной доски уже в три часа ночи. Перед ней громоздилась морковь, в раковине ждали не меньше десяти пучков шпината. Всё перечисленное в записке ей предстояло приготовить одной.
Свекровь позвала родню, какую только смогла вспомнить, вплоть до дальних родственников из других городов. Поминальный стол по размаху обещал стать настоящим пиршеством. Для Ирины такие приготовления давно перестали быть исключением: к Новому году и другим большим праздникам она приступала за три месяца. Сначала заказывала продукты, потом обрабатывала их, готовила маринады. За началом хлопот неизменно следовало несколько бессонных ночей.
Праздник сменял поминки, за праздником наступали новые поминки. Все 12 месяцев года проходили для неё на кухне. Да и опустевший стол ещё не означал, что можно отдохнуть: гости уезжали с едой. Ирина наполняла контейнеры, заворачивала их, раскладывала по пакетам и прикрепляла бирки с именами. Пока в доме оставался хоть один гость, руки её продолжали работать.
Оксана Григорьевна заглянула в приготовленный пакет. Глаза у неё сердито блеснули.
— И это ты собираешься отдать? Почему мяса так мало?
— Мама, там достаточно, — ответила Ирина.
— Достаточно? Глаза у тебя есть? Посмотри, что ты положила! Перед гостями не стыдно?
Ирина опустила голову и раскрыла уже собранную упаковку. Всё приходилось переделывать из-за недовольства свекрови. Она снова занялась едой, хотя на тыльной стороне ладони алел свежий ожог: во время готовки туда попало кипящее масло. Руки не переставали работать, но в этом доме никто никогда не обращал внимания ни на них, ни на оставшиеся после кухонных хлопот следы.
Кухней обязанности Ирины не ограничивались. После инсульта отец Максима нуждался в постоянном уходе, и вся забота о нём легла на неё. Она кормила свёкра с ложки, следила за приёмом лекарств и обтирала его тело. Ни одной сиделки у него не было; помогать Ирине тоже никто не приходил.
Ночью отдыха не наступало. Стоило свёкру застонать, как Ирина просыпалась и бежала к нему. Она помогала ему переменить положение, поправляла одеяло, а потом оставалась рядом и ждала, пока он снова уснёт. Уход за больным отцом мужа она несла одна — и днём, и среди ночи.
Утро мужа было подготовлено её руками. На выглаженных рубашках не оставалось складок; костюм она проходила щёткой, к нему заранее подбирала галстук. В начищенные ботинки можно было смотреться, как в зеркало. И всё же однажды на воротнике уцелела крошечная, почти незаметная складка. Максим Алексеевич поднял рубашку и нахмурился.
— Даже с этим справиться не можешь? Ты чем всё утро занималась?
С трёх часов ночи Ирина успела дать свёкру лекарство, приготовить завтрак и перегладить одежду. От усталости отваливались руки. Но перечислять сделанное она не стала: на упрёк у неё был привычный ответ.
— Извини, пожалуйста. Я сейчас ещё раз пройдусь утюгом.
Максим, даже не повернув головы, надел вычищенные ею ботинки. Уже переступая порог, бросил через плечо:
— Сегодня отвезёшь отца в больницу. У меня дела, я не смогу.
Дверь за ним захлопнулась. Ни благодарности, ни взгляда, в котором Ирина могла бы прочесть признательность. А до свадьбы он обещал совсем другое:
— На меня можешь положиться. Я всё для тебя сделаю.
С этими словами она и пришла в его дом. За три года супружества у неё не выдалось ни дня отдыха. Здесь с ней обходились не как с человеком — от неё ждали бесперебойной работы, как от механизма.
Вечером, когда родственники собрались на поминки в гостиной, Ирина варила на кухне суп. Голос свекрови был слышен отчётливо:
— Образования у нашей невестки, конечно, нет. Зато работать умеет. Пожалуй, больше похвалить её и не за что.
В гостиной засмеялись. Оксана Григорьевна заговорила громче:
— Где бы её ещё с аттестатом вечерней школы в такую семью взяли? Уж повезло так повезло!
— Ты права, мама, — согласилась Виктория, сестра Максима. — Чего от неё ждать? С кухней справляется, и то хорошо.
— Зато у мамы теперь отличная прислуга, — хихикнула Наталья.
На слове «прислуга» гостиная взорвалась хохотом. Десятки людей повернулись к кухне…
