Молодой хирург взялся за сложную операцию бедной пациентки, не подозревая, что её слова изменят его жизнь

Первым делом Мирон пошёл в архив. Ему нужны были копии накладных и журналов, которые он откладывал в отдельную папку. Но папка лежала не так, как он оставлял. Листы были переложены, часть исчезла, несколько копий выглядели заменёнными. В бухгалтерии знакомая сотрудница сказала, что документы по нужным партиям забрали на дополнительную проверку по распоряжению Руденко.

— Когда? — спросил Мирон.

— Позавчера. Сказал, что готовит материалы для комиссии.

Позавчера комиссия ещё даже не была официально созвана.

Он нашёл Оксану Григорьевну между перевязками. Она выслушала его в дальнем конце коридора, и лицо её стало белым не от страха, а от того внутреннего холода, когда человек понимает: худшие подозрения подтвердились.

— У меня кое-что есть, — сказала она тихо. — Я боялась говорить. Несколько месяцев назад сфотографировала на телефон несколько страниц операционного журнала. Просто чтобы не думать, будто схожу с ума. Там видны старые записи, номера партий, даты. Это не оригинал, я понимаю. Но если теперь записи изменили, снимки покажут, что раньше было иначе.