Лесоруб дал ключи женщине с ребёнком, встреченной у колонки, но вечером увидел в доме перемены

— Максим, спасибо тебе за утренние слова. За то, что сказал про наше место здесь.

— Да не за что.

— Есть за что. — Она смотрела прямо на него. — Я привыкла сама справляться. А когда рядом кто-то встаёт, совсем по-другому.

— Знаю.

Они помолчали; говорить больше не требовалось. Затем Ира поднялась и поставила чайник.

— Через двадцать минут ужин будет.

— Хорошо.

Максим уселся с газетой. За окном апрель легко и быстро гнал облака; сквозь них прорывалось солнце, вытягивая по полу светлые пятна. Из правой комнаты доносилось Дашино сопение.

Опустив газету, он посмотрел на освещённый пол, на Иру, стоявшую спиной у плиты, потом снова на солнечные пятна. «Ты её любишь». Оксанины слова не вызывали смятения. Он думал о них неторопливо, словно ответ давно был известен и оставалось выбрать время, чтобы сказать его вслух.

Скоро. Только не сегодня. Пусть сегодня всё уляжется, пусть апрель закончит своё дело и растает оставшийся снег. Пусть Даша выспится. Торопиться Максиму было некуда.

За три дня Максим успел увидеть, как у забора исчезли последние белые пятна: утром ещё лежали, а к вечеру под ними уже открывалась мокрая тёмная земля. Май в этом году наступил раньше привычного срока. Даже вечнозелёные сосны выглядели иначе — хвоя стала сочнее, ярче, словно для неё заново развели краску.

Выходные теперь проходили в огороде. Максим брался за лопату, следом выходила Ира с граблями. Дашу устраивали на одеяле на крыльце, откуда её было видно обоим. Пока он вскапывал землю, а Ира ровняла грядки, успевали обсудить будущие посадки, вспомнить не взошедший прошлым летом горох и поговорить о девочке: ходила она уже твёрдо, недолго осталось до бега.

— Вот тогда забудем про покой, — сказала Ира.

— Не так уж он и нужен, этот покой.

Она рассмеялась. С крыльца донеслось что-то Дашино, и оба обернулись. Девочка с прутиком в руке серьёзно наблюдала за воробьём, усевшимся на краешке одеяла.

— Скоро и говорить толком будет, — заметил Максим.

— Она уже говорит, — улыбнулась Ира. — «Ма» — мама, «да» — дай. Ещё… — Она помедлила. — «За».

— Что? — Максим опустил лопату.

— Это ты. Она тебя так зовёт. Сама придумала, я не учила.

Ира продолжала работать граблями, не глядя на него. А Даша заметила его взгляд и протянула прутик, предлагая разделить находку.

— За.

— Давай посмотрю, — сказал он после короткого молчания.

У крыльца Максим присел на корточки. Даша с торжественным видом передала ему прутик; он повертел его и отдал обратно. Получив своё сокровище, девочка вновь занялась воробьём. Максим вернулся к грядке. Ира всё ещё не поднимала головы, но по её плечам он понял: улыбается.

В один из первых майских вечеров позвонила Светлана Григорьевна.

— Ира, нам нужен человек во второй класс. Учительница на два месяца ушла на больничный. Это полная ставка, с оплатой. Я знаю, диплома у вас пока нет, но речь о замене. Так и оформим — специалистом на замещение.

Максим в это время читал на диване. Ира подошла к нему.

— Максим?

— Угу.

— Можно поговорить?

— Говори.

Он не перебивал, пока она передавала предложение директора.

— Только как с Дашей быть? Уроки ведь по другому расписанию, это не продлёнка. Не знаю, сумею ли всё совместить.

— Мама посидит. Она давно просит, чтобы мы чаще её приводили.

— Мне неудобно…

— Ира, соглашайся, — сказал он, откладывая газету.

— Думаешь, стоит?

— Ты же хотела учить детей. Вот тебе дети.

Она ещё немного посмотрела на него, потом кивнула.

— Ладно.

Наутро Ира позвонила директору и приняла предложение. За ужином в ней чувствовалась та непривычная собранность, которая бывает перед важным делом.

— Страшно? — спросил Максим.

— Чуть-чуть.

— Так и должно быть.

— А вам когда страшно?

Он подумал, прежде чем ответить:

— Когда не могу понять, куда дерево упадёт.

— И как вы тогда? — Ира засмеялась.

— Лучше присматриваюсь. Потом пилю.