Внутри дом был бедный, но чистый. Старая мебель, вытертые ковры на стенах, несколько икон в углу, запах травяного чая и чего-то пряного с кухни. Лада усадила Назара за стол, сама села напротив и продолжала укачивать дочь. Пожилая женщина ушла в соседнюю комнату, но дверь оставила приоткрытой.
— Расскажите с самого начала, — попросил Назар. — Как вы познакомились с Олегом?
Лада некоторое время молчала. Потом заговорила ровно, без жалобы и без попытки понравиться.
— Это было больше года назад, теплым поздним вечером. Я стояла с картами возле офисного центра. Так зарабатывала. Олег вышел поздно, один, пьяный и злой. Попросил разложить ему судьбу, но говорил так, будто заранее собирался посмеяться. Я посмотрела карты и сказала, что вижу одиночество, страх пустого дома, невозможность оставить после себя ребенка. Он сначала рассмеялся, а потом вдруг сел рядом на лавку и признался, что врачи только что почти лишили его надежды стать отцом.
Она посмотрела на Назара, будто проверяла, понимает ли он.
— В тот вечер он был не таким, каким стал потом. Не важным, не холодным. Разбитым. Очень одиноким. Мне стало его жаль. Я предложила выпить кофе в комнате, которую тогда снимала неподалеку. Просто чтобы он пришел в себя. Мы долго говорили. А потом… — Лада опустила глаза. — Потом случилась та ночь. Утром он ушел. Оставил деньги на столе, словно я была не человеком, а случайной услугой.
Мила тихо вздохнула во сне. Лада прижала ее к себе.
— Я не искала его. Не звонила, ничего не требовала. Хотела забыть. А через два месяца поняла, что беременна. Мне говорили разное, но я не смогла отказаться от ребенка. Это была моя дочь. Я решила рожать и растить сама.
— Но потом вы все-таки пошли к нему.
— Когда Мила родилась, я поняла: молчать нечестно. Отец должен знать о ребенке, даже если не хочет быть рядом. Я пришла в его офис, показала девочку. Он решил, что я пришла за деньгами. Сказал, что это невозможно, что он почти бесплоден, что я придумала удобную легенду. Я пыталась объяснить: почти — не значит никогда. Но он не слышал. Потом приходила еще. В последний раз принесла Милу к его дому и просила хотя бы посмотреть на нее внимательно. Он пригрозил обратиться к правоохранителям, и я ушла.
— Почему после этого вы предупредили меня?
Лада провела ладонью по волосам ребенка.
— Мне стали сниться плохие сны. А карты показывали одно и то же: больница, мужчина на столе, чужая кровь, опасность возле операции. Я раскладывала снова и снова. Сначала думала, что умрет Олег. Потом поняла: смерть может прийти не только к нему. Я узнала, кто будет его оперировать, дождалась вас у клиники и сказала то, что смогла понять. Про брата я не знала. Про болезнь тоже. Только видела, что вам нельзя торопиться.
Назар слушал и чувствовал, как его рациональный мир, выстроенный из диагнозов, протоколов и причинно-следственных связей, не рушится, но становится шире. Он по-прежнему не верил в предсказания как врач. Но больше не мог отвергнуть женщину, чье странное предупреждение спасло человека.
Спорить с собой о картах он не стал. Ему хватало факта: вчерашняя просьба заставила его остановиться в нужную минуту. Перед ним сидела не загадочная тень у стены клиники, а мать, измученная отказом и все равно пришедшая помочь тому, кто ее оттолкнул. От этой мысли голос Назара стал мягче.
— Чего вы хотите от Олега?
Лада ответила сразу:
— Чтобы он увидел Милу. Не как угрозу и не как чужую проблему. Как ребенка. Если тест покажет, что она его дочь, пусть признает ее. Мне не нужно, чтобы он любил меня. Не нужно разрушать его брак. Я хочу, чтобы моя дочь знала, кто ее отец. Чтобы однажды ей не пришлось спрашивать, почему от нее отказались, даже не взглянув.
— А если он снова откажется?
— Тогда я больше не буду приходить. Но сначала он должен встретиться с ней по-настоящему.
Назар посмотрел на спящую девочку. Маленькое лицо, темные волоски, пухлая ладонь, сжатая в кулачок. В этой ладони не было ни вины, ни интриг, ни взрослых ошибок.
— Я поговорю с ним, — сказал он. — Обещать его решение не могу. Но встречу попробую устроить.
Лада впервые улыбнулась — устало, почти незаметно.
— Больше мне ничего и не нужно.
В город Назар вернулся уже вечером. Клиника встретила приглушенным светом коридоров и привычным запахом антисептика. Олег лежал в палате, но не спал. Марина сидела рядом. Они оба повернулись, когда Назар вошел.
— Вы нашли ее? — спросила Марина.
— Да. И поговорил.
Олег сразу сел.
— Зачем вы вообще туда поехали?
— Потому что Лада спасла вашего брата. И потому что вопрос о ребенке больше нельзя закрывать фразой «этого не может быть»…
