На втором этаже административного корпуса всё было подготовлено к заседанию. Длинный стол под ореховым шпоном, проектор, полученный три года назад в подарок от поставщика к контракту. Сергей явился прежде остальных. Отодвинул для жены кресло, подождал, пока она устроится, придвинул стакан с графином.
— Если станет тяжело, скажи. Прервёмся в любой момент, торопиться некуда.
— Скажу.
Перед каждым местом Коваленко раскладывал одинаковые синие папки, старательно выравнивая угол относительно края стола. На Татьяну он всё ещё не смотрел. Пришли главные врачи трёх центров, финансовый директор, юрист сети, двое членов совета, которых она когда-то пригласила сама. Андрей Борисович сел с краю, вытянув ноги в проход. Секретарь Ксения поставила рядом с ноутбуком диктофон, посередине стола.
— Ксения, пишется?
— Да, Татьяна Михайловна. По регламенту, как обычно.
— Сегодня не прерывайте запись совсем, до окончания. И протокол нужен полный, стенограммой.
Сергей одобрительно кивнул: порядок соблюдался.
Виктор Николаевич Левченко поднялся с листом в руках. Крупный, представительный, с красивым поставленным голосом — пациенты любили его слушать.
— Коллеги, поверьте, читать это мне очень непросто.
Он прокашлялся и перешёл к тексту. Из результатов динамического наблюдения и нейровизуализации, по его словам, следовало, что у Татьяны Михайловны выявлено объёмное образование головного мозга с неблагоприятным прогнозом. Неврологический дефицит нарастал, когнитивные функции снижались. Поэтому принимать стратегические решения в управлении ей на данный момент было рискованно.
— Как врач я обязан сообщить вам это прямо.
Вокруг стола задвигались. Финансовый директор опустил глаза. Кто-то из совета негромко выдохнул что-то похожее на «Господи».
— Благодарю, Виктор Николаевич. Присядьте, — сказала Татьяна, поднимаясь. — Ксения, подключите, пожалуйста, флешку…
