На экране появился протокол тендерной комиссии с подписью Бондаря.
— Начать хочу с другого человека, коллеги. Полгода назад я назвала его вором. В вашем присутствии. Посмотрите на дату этого протокола и на подпись Максима Ивановича. А теперь — следующий документ.
Она кивнула секретарю.
— Приказ о больничном, подписанный мною. Те же числа. После операции на колене он лежал в третьей городской больнице. Подписывать протокол тогда физически не мог.
В зале стало тихо по-другому. Татьяна продолжала:
— Дальше подлинный счёт от поставщика. Рядом вариант, который передали мне. Суммы отличаются втрое. Подчеркну: в три раза, чтобы никто не ошибся при сравнении.
Сергей негромко рассмеялся, по-семейному, словно услышал от жены за столом какую-то милую нелепость.
— Танюш, ты о чём? У нас ведь сейчас другой вопрос.
— Именно этот. Ксения, следующий.
Теперь экран заняла переписка с двумя именами наверху. Коваленко перестал перекладывать ручку.
— Зачитаю, чтобы смысл был для всех одинаков. «Олег, всё списываем на технического. Она к нему хорошо относится, но подписи уже признала». Ответ: «Ты же знаешь, в бумаги она не вчитывается. Смотрит начальную страницу и заключительную». И дальше: «Печать в её столе. Ключ у меня, беспокоиться не о чем».
Татьяна отвела взгляд от экрана и посмотрела на мужа.
— У меня в столе лежит моя печать. А ключ — у вас, Сергей Алексеевич.
Он уже не улыбался.
— Монтаж. Всё это подделано. Таня, ты понимаешь, кто тебе это подсунул? Люди, которым нужно…
— Дальше, Ксения.
На квитанции значились получатель Левченко Виктор Николаевич и пятьсот тысяч за консультационные услуги. Левченко было приподнялся, но тут же опустился обратно.
— Виктор Николаевич, двенадцать лет вы консультируете в моей сети. Объясните совету, пожалуйста, за какие личные консультации коммерческий директор заплатил вам пятьсот тысяч. Я хотела бы это понять.
Ответа не было.
— Тогда поясню сама.
Она повернулась к экрану, где сменилось изображение.
— Вот МРТ из независимого центра. Сделана в другом городе, на аппарате, который нам не принадлежит. В заключении: очаговых изменений вещества головного мозга нет, объёмных образований не обнаружено. А вот повторное исследование, уже из государственного института: с направлением, по паспорту, с печатью. Результат такой же. Опухоли у меня нет. И не было.
Андрей Борисович медленно снял очки. Татьяна не остановилась.
— Следом результаты исследования крови и волос. Хроматография с масс-спектрометрией выявила вещество, которого нет ни в моих назначениях, ни в протоколах сети. В волосах оно обнаружено по всей длине. Полгода. Именно столько я жаловалась, что немеет рука, заплетается язык, не могу разобрать буквы. Всё перечислено среди его побочных действий, слово в слово.
Она выдержала паузу.
— Вводили мне его здесь. В моей процедурной. Флаконы доставлял мой муж лично, в обход аптеки, склада и всех присутствующих.
Сергей встал. Бледность не помешала ему говорить спокойно, даже сочувственно:
— Коллеги, вы же видите, в каком она состоянии. Человек болен. Только что вы слышали медицинское заключение Виктора Николаевича. Опухоль, распад, она уже не понимает ни собственных слов, ни поступков.
Обогнув угол стола, он крепко обхватил её запястья.
— Пойдём, Танюша. Посидим отдельно, воды тебе дам. Пойдём со мной.
Она не стала вырываться. Посмотрела на его пальцы у себя на запястьях, затем ему в лицо.
— Ксения. Последний слайд.
Выписка из реестра. Первый центр, его единственный участник — компания с иностранной регистрацией. Единственное физическое лицо в этой компании: Савчук Марина Андреевна.
— Серёжа, кто такая Марина Андреевна?
Он разжал пальцы. В этот момент открылась дверь…
