Он достал телефон. Степан сразу насторожился, а Валентина дернулась, будто увидела в его руке оружие.
— Три года назад, — сказал Данило, — перед моим отъездом на учебу за границу ты попросил меня забрать бумаги из салона Валентины. Я пришел раньше, чем вы ожидали. Дверь была приоткрыта. Вы говорили так громко, что мне не пришлось подслушивать. Сначала я хотел уйти. Потом понял, что должен сохранить каждое слово.
Он нажал на экран. В гостиной раздался голос Валентины — мягкий, капризный, раздраженный:
— Данилу уже двадцать два. Он умный, уедет учиться, вернется с дипломами. Сколько еще я должна терпеть, что он называет матерью эту простушку? Надо забрать его, пока он не привык окончательно.
Следом прозвучал Степан. Его голос был спокойным, деловым, почти веселым:
— Не будь глупой. Кто бы возился с младенцем? Кто бы бегал по врачам, когда у него температура? Кто бы водил его в школу, делал уроки, стирал, готовил? Олена бесплодна, поэтому вцепилась бы в любого ребенка, как в чудо. Я это понял сразу. Она вырастила его идеально, я спокойно строил компанию, а ты жила так, как хотела. Когда Данило получит образование и станет перспективным, мы откроем ему правду. Сын будет готов, трудности позади. Мы получим взрослого наследника без бессонных ночей и детского плача.
Запись оборвалась, но тишина после нее была еще страшнее. Родственники словно оцепенели. Потом старший дядя ударил кулаком по столу.
— Ты не человек, Степан. Ты хуже любого зверя. Жену превратил в бесплатную прислугу, чтобы она растила ребенка твоей любовницы.
В комнате поднялся шум. Кто-то кричал на Валентину, кто-то обвинял Степана, кто-то плакал. Валентина пятясь отошла к двери. Степан бросился к Данилу, пытаясь вырвать телефон, но сын легко отвел его руку.
— Так выглядит ваша кровная любовь? — спросил Данило, и его голос стал ледяным. — Оскорбить женщину, которая не спала ночами рядом со мной? Которая продала свои вещи, чтобы я учился? Которая прикрывала меня от всего мира, пока вы считали выгоду? Запомните оба: с этой минуты у меня нет отца по имени Степан Дорошенко и нет матери по имени Валентина Лисенко. Моя семья — Олена Коваленко. Моя единственная мать стоит за моей спиной.
— Тогда убирайтесь оба! — взревел Степан. — Я прекращу любую поддержку. Дом мой, деньги мои, компания моя. Посмотрим, как вы проживете на одних красивых словах.
— А кто сказал, что дом ваш? — раздался у входа спокойный мужской голос.
Все повернулись. На пороге стоял Остап Левченко, адвокат и давний друг моего покойного отца. В руках он держал кожаный портфель. Его появление было таким неожиданным, что я на миг забыла дышать…
