Жизнь без прикрасНа его лице обозначилась слабая улыбка.
— Берегитесь, доктор. Тут и сила может обернуться слабостью.
— Если ей это позволят.
Тарик кивнул, отошёл к окну.
— До завтрашнего дня, Лариса.
— Доброй ночи, господин.
Она ушла, а он продолжал смотреть на отражённую в стекле луну. Сказанное ею осталось в голове, будто негромкий шёпот: «Опасно прятаться от жизни».
Сальма вошла, не постучав.
— Долго вы с ней беседовали.
— Она меня раздражает. Правду говорит.
Он посмотрел на помощницу, и во взгляде мелькнула растерянность.
— Поэтому и не увольняете, — ответила Сальма. — Она отличается от остальных.
Тарик промолчал.
Глубокой ночью Лариса сидела в саду. Усталость соседствовала со странным облегчением. Она вспоминала, какой болью отозвалось в его голосе слово о невесте, как старательно он эту боль скрывал. Она поняла: за стеной гордости живёт человек, которому не дали отгоревать утрату.
Подняв глаза к звёздам, она едва слышно произнесла:
— Тарик, я тебя не оставлю. Даже если ты станешь меня выгонять.
Его имя без титула она выговорила впервые — шёпотом, словно опасалась, что дворцовые стены услышат. Ветер пронёсся через сад, будто понёс её обещание к его окнам. А Тарик в темноте вдруг проснулся: давно забытое спокойствие пришло к нему.
На другой день он словно сменил кожу. От вчерашней задумчивости не осталось ничего: холодный, надменный, раздражённый, он раздавал приказы, отменял процедуры и не позволял себя осматривать. Слуги разбегались при его появлении. К полудню тревога охватила весь дворец.
У лестницы Сальма остановила Ларису.
— Он опять…
— Знаю, — не дала ей договорить Лариса. — Пусть только попробует от меня избавиться.
В покоях пахло лекарствами и нагретым воздухом. Тарик устроился возле камина; в бокале, который он держал, была уже не вода.
— Вы ещё и пьёте? — раздражения Лариса не скрывала.
— Почему бы и нет? Спиртное тоже можно считать лекарством.
— Не тогда, когда больно сердце.
— С лечением вы опоздали, доктор. Оно давно умерло. — Он усмехнулся.
Лариса подошла и выдернула бокал из его руки.
— Не смейте, — хрипло сказал Тарик, но угрозы в голосе не было.
— Тогда и вы не заставляйте меня смотреть, как вы себя убиваете. Я приехала вас лечить, не хоронить.
Он вскочил и отобрал бокал. Вино брызнуло на пол, словно кровь.
— Забыли, кто перед вами?
— Не забыла. Человек, которому больно. И который сам не даёт этой боли пройти.
Тарик застыл. Между ними стояло молчание, густое, как дым.
— Уходите, — выговорил он глухо.
— Не уйду.
— Вон!
От крика задрожали стёкла. Лариса вздрогнула, но с места не сдвинулась.
— Кричать на меня бесполезно. Я видела смерть людей. А вы живы — и боитесь.
Он заслонил лицо ладонью.
— Боюсь? — повторил почти неслышно. — Вам о страхе ничего не известно.
— Так расскажите.
— Нет. — Он швырнул бокал, разбив его вдребезги. — Всё равно не поймёте.
До двери он не дошёл: качнулся, судорожно прижал руку к груди. Лариса подхватила его, не дав упасть.
— Господин, дышите.
Он опустился в кресло, побелевший, с плотно сжатыми губами. Выступил холодный пот, пульс шёл неровно. Лариса открыла аптечку, сделала инъекцию и подключила кислород — руки выполняли привычные действия почти без участия мысли.
— Не надо двигаться. Вы меня слышите? Всё наладится.
Даже при тяжёлом дыхании он смотрел упрямо.
— Я не слабак.
— Молчи, — оборвала она, прижав его ладонь к груди. — Сильный тоже может упасть. Важно потом подняться.
Дыхание понемногу становилось ровнее. Несколько минут растянулись для неё в вечность, прежде чем он открыл глаза.
— Вы остались?
— А куда я должна была деться?
— Другие убегали.
— Только я — не они.
Долго он ничего не говорил, затем попросил совсем тихо:
— Простите меня.
Лариса удивлённо подняла голову.
— Принимается, — ответила она с улыбкой и почувствовала, будто глубоко внутри начал таять лёд.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.