Жизнь без прикрасОна прижала письмо к груди. По лицу текли слёзы — от любви и решимости, не от слабости.
Ночью у стойки регистрации Лариса сжимала билет. Сквозь горячий воздух пробивалось мерцание огней взлётной полосы. За спиной остались дворцовые тишина и золото; впереди не было ничего определённого.
— Доктор, скоро ваш рейс.
Она кивнула. Значит, всё. И всё-таки где-то глубоко сохранялось чувство, что их история не оборвалась. Там, за стенами дворца, человек, которого считали проклятым, впервые боролся ради неё с системой, а не с собственной болью.
В шумном, ярко освещённом аэропорту она шла будто сквозь воду, не замечая людей. Боль отзывалась в душе на каждом шагу. «Жди меня», — звучало в памяти. Но она считала ожидание напрасным: власть сильнее чувств. Его не отпустят.
В зале ожидания Лариса поставила чемодан возле ног и села. Вокруг разговаривали, смеялись; внутри у неё оставалась пустота. Телефон дрожал в руке. Она хотела набрать Сальму, хоть что-нибудь узнать, но так и не решилась.
На табло появилось сообщение о скором начале посадки.
— Всё. Конец, — прошептала Лариса.
А во дворце уже царил хаос. Узнав, что её везут в аэропорт, Тарик прервал заседание.
— Вы не вправе запирать меня! — Его голос гремел как гроза.
— Господин, вы ещё не восстановились, — начал Юсуф.
Тарик ударил по столу.
— Молчи! Хватит, брат. Я устал от ваших игр.
— Ты не можешь.
— Могу. И сделаю.
Сбросив белую накидку, он направился к двери. Охранники попытались встать поперёк дороги.
— Остановите меня — и вылетите отсюда вслед за советом.
Долгие месяцы Тарик не покидал дворца, и вот наконец остался за его стенами. Ветер обжигал лицо, сердце колотилось; теперь в этом была свобода, а не боль. Тарик чувствовал себя живым.
Лариса уже подошла к стойке посадки, когда шум заставил людей обернуться. К аэропорту, нарушая правила, подъехал кортеж. Замелькали камеры. Ни охраны, ни свиты рядом не было: из машины появился один Тарик Аль-Хатиб, одетый в простое белое. Он шёл решительно и быстро; толпа расходилась, словно путь освобождала сама судьба.
— Тарик… — выдохнула Лариса, не веря, что видит его.
Он заметил её, и всё остальное исчезло. Мир стянулся в одну точку — к женщине, в глазах которой отражалась его жизнь. Подойдя, он остановился в шаге.
— Хотела уехать даже без прощания?
— Меня не спрашивали, — прошептала она. — Совет, Юсуф…
— Плевать на совет! — громко произнёс Тарик. — То, благодаря чему я избежал смерти, никто у меня не отнимет. И я хочу, чтобы об этом знали все.
Люди замерли, направив на них камеры.
— Не надо, Тарик.
— Надо. Скрывать больше нечего. — Он взял её руку. — Я любил Лейлу. Но её нет, а ты здесь. С тобой я научился дышать, чувствовать, жить. Ты стала моим воздухом, Лариса.
Она смотрела на него сквозь слёзы.
— Это невозможно.
— Пока сердце бьётся, возможно всё.
Камеры вспыхивали, когда он встал на одно колено в самом центре зала вылета.
— Лариса Тесля, выходи за меня.
Толпа ахнула. Кто-то зааплодировал, кто-то продолжал снимать. Лариса не могла вдохнуть.
— Я… — Слова не давались. — Это же безумие.
— Пусть тогда все знают, что я сошёл с ума. С тобой.
В его взгляде она увидела правду — без защиты, чистую, как первый вдох после долгой болезни. Никакого спектакля, никакого случайного порыва. Лариса шагнула вперёд и коснулась его лица.
— Да, Тарик. Да.
Раздались аплодисменты, поздравления. Кто-то плакал. Он поднялся, обнял её и улыбнулся той улыбкой, какая бывает у человека, выжившего после ада.
До самого выхода их сопровождали вспышки. У входа ждала Сальма, с трудом удерживая слёзы.
— Невозможное вам удалось, доктор.
— Это ему удалось, — ответила Лариса.
Тарик сжал её ладонь.
— Поехали домой. Теперь это наш дом.
Через несколько месяцев запись из аэропорта уже обошла мир. Могущественный шейх Аль-Хатиб на коленях перед женщиной — в этом видели символ силы любви. Для них же за громкой сенсацией оставалась их новая жизнь.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.