В тот вечер домой он не поехал. Отпустил водителя и остался в кабинете, пока в соседних окнах одна за другой гасли лампы. Когда Андрей выключил свет, снизу продолжал гудеть компрессор ночной смены, а прожектор над складом чертил на потолке жёлтую полосу.
Он думал не о сорока миллионах. Перед глазами стояло другое: Виктор два года обедал с ним в одной столовой, просил солонку и спрашивал о Максиме.
Около полуночи телефон завибрировал. Звонили с проходной.
— Андрей Николаевич, здесь подросток стоит. Говорит, что он ваш сын. Приехал один на такси, на плече рюкзак. Пропустить?
Максим вошёл в тёмный кабинет, огляделся, нашёл выключатель, но не стал включать свет.
— Почему ты не отвечаешь?
— Не слышал. Как ты один добрался через весь город?
— Заказал машину в приложении. Мама дала мне карту.
Сняв рюкзак, Максим достал ноутбук и поставил на стол, слегка отодвинув папку с документами.
— Я хочу показать тебе ещё кое-что. В машине ты посмотрел секунд десять и сразу всё решил.
— Максим, сейчас не лучшее время.
— Папа, я снимал не десять секунд.
Свет открытого экрана лёг на его лицо снизу. Было видно, что мальчик сердится не капризно, а так, как сердятся после долгого ожидания, когда тебя наконец выслушают. Первый ролик был снят телефоном с бетонного бортика. Но существовала и вторая запись: камера лежала в рюкзаке, Максим достал её из машины, когда Андрей и Виктор выходили перед встречей, и снимал левее — у забора, ближе к торцу. Благодаря оптике изображение получилось крупнее и чище.
Виктор подходил к боковой двери. Под углом хорошо просматривалась панель кодового замка. Он поставил кейс на асфальт и набрал шесть цифр — без подсказки и пауз, по памяти, как набирают код собственного подъезда.
Затем Максим передвинул ползунок дальше. В кадре появился тёмный седан с опущенным водительским стеклом. Виктор не оставил кейс на заднем сиденье, как уверял. Он протянул его через окно. Литвин принял кейс обеими руками и убрал вправо, на переднее пассажирское место. Только после передачи Виктор обошёл машину и сел сзади.
— Он отдал его, — отчётливо сказал Максим. — Прямо в руки. А потом уже пошёл разговаривать. В свойствах файла есть время.
Андрей сам вернул запись назад, просмотрел передачу ещё раз, затем повторил. После этого неловко положил ладонь сыну на затылок. Так делают люди, давно отвыкшие прикасаться друг к другу. Руку он не убрал.
— Почему ты сразу не рассказал про камеру?
— Я пытался. Но ты сказал, что я пересмотрел кино.
Максим пожал плечом, однако не отстранился.
Теперь выбирать предстояло между двумя решениями. Первый путь — тихо разделить бизнес, отдать Виктору долю, разойтись без шума, а затем три года убеждать себя, что так было разумнее. Второй — довести дело до конца, заранее понимая, что важные заказчики могут уйти, банк ждать не станет, а Елена при первом же скандале заберёт сына.
Андрей закрыл папку.
— Поехали домой. Уже поздно. А завтра утром отправимся к следователю.
— Вместе?
— Вместе…
