Она вспомнила все те странные звонки, оборванные разговоры, испуганный взгляд Максима на балконе, который она заметила краем глаза из окна, пока пудрилась перед выходом. Внутри неё разгоралась глухая тревожная решимость, ещё не оформившаяся до конца в чёткий план действий, но уже достаточно сильная, чтобы заставить сердце колотиться совсем не от предвкушения счастливого дня, а от предчувствия чего-то тёмного, притаившегося совсем близко — буквально в нескольких десятках метров от неё, в багажнике белого лимузина, украшенного лентами и цветами. Внутри дворца бракосочетаний царила предпраздничная суматоха. Распорядительница торопила гостей рассаживаться по местам.
Звучала тихая инструментальная музыка. Кто-то из родственников проверял микрофоны, готовясь произносить тосты. Викторию усадили на специальный диван для невесты в отдельной комнате, где визажист поправляла ей макияж, а мать суетилась вокруг, поправляя складки на платье. «Мам, мне нужно на минутку выйти», — произнесла Виктория, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно естественнее.
«Куда сейчас выходить, доченька? До начала церемонии десять минут», — всплеснула руками мать. «Я забыла кое-что в машине, — соврала Виктория, чувствуя, как предательский румянец пытается проступить на щеках. — Важную мелочь для церемонии». Мать нахмурилась, но спорить не стала, лишь крикнула вслед, чтобы дочь поторопилась.
Виктория, придерживая подол платья одной рукой и судорожно сжимая клатч другой, вышла через боковой выход, туда, где на стоянке всё ещё стоял украшенный лентами лимузин. Сердце колотилось так яростно, что она чувствовала пульс в висках, в кончиках пальцев, даже, казалось, в самой фате, которая слегка подрагивала при каждом её торопливом шаге. Водитель, увидев невесту, направляющуюся к машине, вышел ей навстречу с недоумённым видом. «Что-то забыли, Виктория Андреевна?» — спросил он вежливо.
«Да, мне нужно кое-что взять из багажника», — произнесла она, стараясь, чтобы голос не выдал внутреннего волнения. Водитель кивнул и потянулся за ключами, но в этот момент со стороны дворца донёсся голос Максима, звавшего её по имени. Виктория резко обернулась, сердце ухнуло куда-то вниз, будто она попалась на месте преступления. «Вика, ты куда пропала? Все уже собрались!»
Максим подходил быстрым шагом. Лицо его выражало смесь недоумения и с трудом скрываемой тревоги. «Мне нужно было проверить кое-что в сумке, оставила в машине», — быстро нашлась она, стараясь придать голосу непринуждённость. Максим бросил быстрый, насторожный взгляд на водителя и багажник, а затем перевёл глаза на невесту.
И Виктория заметила, как что-то тёмное, почти паническое, промелькнуло в его взгляде, прежде чем он снова взял себя в руки. «Пойдём скорее, время идёт». Он взял её за локоть довольно крепко, почти грубо, и повёл обратно к входу во дворец. Виктория не сопротивлялась, но каждый шаг давался ей с усилием, будто она шла не по мраморным ступеням, а увязала в вязком тягучем болоте.
Оглянувшись через плечо, она успела заметить, как Максим что-то тихо сказал водителю, а тот кивнул и запер машину, убирая ключи в карман — деталь, которая ещё несколько часов назад показалась бы ей совершенно незначительной, но теперь отозвалась внутри острой, режущей тревогой. В комнате для невесты собрались уже все: родители, свидетели, ближайшие подруги. Церемония вот-вот должна была начаться, и суета вокруг Виктории нарастала с каждой минутой. Ирина, поймав момент, когда все отвлеклись, тихонько наклонилась к подруге.
«Что случилось у машины? У тебя лицо белее твоего платья». «Ира, — прошептала Виктория, вцепившись в руку подруги. — Мне нужна твоя помощь. После церемонии до банкета найди способ отвлечь Макса хотя бы на 5 минут. Мне нужно попасть в багажник его машины».
Ирина уставилась на подругу расширившимися от изумления глазами. «Вика, что происходит? Ты меня пугаешь». «Просто сделай это, пожалуйста, — умоляюще произнесла Виктория, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я потом всё объясню».
Ирина, поколебавшись мгновение, кивнула, хотя в глазах у неё читалось острое беспокойство. В этот момент дверь распахнулась, и распорядительница объявила, что всё готово, пора начинать церемонию. Виктория почувствовала, как отец подходит к ней, чтобы вести её по проходу, и заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия, которое становилось всё отчётливее с каждой секундой. Звуки марша Мендельсона поплыли по залу, торжественные и величественные, как и полагается в такой момент.
Виктория шла по ковровой дорожке под руку с отцом, чувствуя на себе десятки восхищённых взглядов гостей, слыша восторженный шёпот и щелчки фотокамер. Но взгляд её то и дело устремлялся к Максиму, стоящему в конце прохода в ожидании невесты, и она пыталась прочитать в его лице то, что он так старательно скрывал все эти месяцы. Он улыбался, но улыбка эта была натянутой, почти болезненной, а глаза бегали по залу, то и дело останавливаясь на дверях, будто он ожидал, что кто-то ворвётся и прервёт церемонию в самый неподходящий момент. И Виктория, глядя на него, вдруг с пугающей ясностью осознала: он тоже боится, только страх его совсем иной природы, чем её собственной…
