Звонок у входной двери прозвенел ранним утром — резко, почти чуждо в этой тихой квартире, где обычно до полудня не случалось ничего неожиданного. Оксана Павловна сидела за кухонным столом, положив ладони на край нарядной скатерти, и прислушивалась к мягкому шуму воды в чайнике. Она уже успела вытереть стол, расставить чашки, вынуть из серванта блюдо, которое много лет берегла для особых дней, и теперь будто ждала сама не знала чего.
В такую пору к ней почти никто не заходил. Соседка появлялась ближе к вечеру, почту приносили позже, а родные… Оксана Павловна давно приучила себя не ждать. И всё же сердце, упрямое, старое, доверчивое, вдруг дрогнуло так, словно кто-то осторожно коснулся его изнутри.
Она поднялась не сразу: поправила рукав домашнего платья, накинула на плечи тёплую кофту, посмотрела на пирог, остывавший на столе, и только потом пошла открывать.
За дверью стояли её внуки.
Оба уже взрослые, широкоплечие, с усталыми лицами людей, которым всё время некогда. Но на секунду Оксане Павловне почудилось, что перед ней опять два мальчика в сбитых ботинках, с портфелями за спиной, которых она когда-то встречала после школы и кормила горячим супом. В груди поднялась такая радость, что она даже растерялась. Восемьдесят лет — значит, вспомнили.
— Проходите, мои хорошие, — засуетилась она, отступая в сторону. — Я сейчас чай свежий налью. Пирог только испекла, ещё тёплый.
В руках у них ничего не было. Ни букета, ни коробки конфет, ни открытки. Поздравить они тоже не спешили. Оксана Павловна заметила это сразу, но тут же одёрнула себя: не надо придираться, не надо обижаться с порога. Главное — пришли. А слова… слова можно сказать и потом.
Она с самого рассвета крутилась на кухне. Проснулась затемно, долго месила тесто, достала припасённую вишню, осторожно откинула ягоды на дуршлаг, чтобы начинка не потекла, и испекла тот самый пирог, который мальчики любили в детстве. Последние годы он чаще попадал к соседям: родные звонили всё реже, потом поздравления стали короткими, случайными, а потом исчезли совсем. Сначала это больно кололо, потом боль притупилась. Так, наверное, и стареют: не тогда, когда начинает ныть спина, а когда перестаёшь ждать стука родных шагов за дверью…
