Чемодан лежал раскрытым прямо у её ног, и белый шёлк подвенечного платья касался пыльного асфальта парковки. Но Виктория этого не замечала. Руки дрожали так, что она не могла удержать в пальцах маленькую пелёнку с вышитыми незабудками, которую только что вытащила из глубины чужих вещей. Где-то за спиной, в отдалении гудели голоса гостей, звенел смех, играла лёгкая музыка.
Праздничный мир жил своей жизнью, не подозревая, что для Виктории он уже рухнул прямо здесь, на брусчатке перед зданием дворца бракосочетаний. Она подняла глаза. В нескольких шагах к ней спешила Ирина, а Максим вдали продолжал позировать перед камерами в окружении гостей, ещё ничего не подозревая. Виктория пыталась найти слова, которых, казалось, не существовало в природе.
А в ушах у Виктории всё ещё звучал скрипучий голос старухи, которая двумя часами раньше остановила кортеж посреди дороги. Но обо всём по порядку. Начиналось это утро совсем иначе. Ещё накануне вечером Виктория сидела перед зеркалом в своей квартире и улыбалась своему отражению так, как не улыбалась, наверное, уже несколько лет.
Ей был 31 год. За плечами у неё были институт и стабильная работа в отцовской компании, а впереди, казалось бы, самое счастливое утро в её жизни. Завтра она станет женой Максима, мужчины, которого полюбила почти с первой встречи, полтора года назад на дне рождения общего знакомого. Тогда он показался ей воплощением её мечты: уверенным, обходительным мужчиной с той спокойной харизмой, которая заставляет женщин забывать обо всех прежних разочарованиях.
Он ухаживал красиво и настойчиво, дарил цветы без повода, писал длинные, нежные сообщения по ночам, а когда познакомился с её родителями, держался так уважительно и тепло, что мать Виктории, обычно скупая на похвалы, шепнула дочери на кухне: «Держись за него! Такие мужчины на дороге не валяются». Отец Виктории, крупный предприниматель, владелец сети строительных магазинов, поначалу присматривался к жениху насторожно, как и положено отцу единственной дочери. Но Максим сумел расположить и его.
Он грамотно рассуждал о бизнесе, интересовался делами компании, предлагал разумные идеи. Спустя полгода отец сам заговорил о том, что неплохо было бы взять зятя в долю, дать ему возможность проявить себя в семейном деле. Виктория купалась в этом счастье, не замечая, как постепенно, слой за слоем, в их отношениях начали появляться трещины, тонкие, как первые весенние ручейки, под ещё крепким на вид льдом. Первый звонок прозвучал месяца три назад.
Тогда Максим вдруг стал чаще пропадать по вечерам, ссылаясь на дела, на встречи с партнёрами, на неотложные звонки. Виктория, влюблённая и доверчивая, не придавала этому значения. Мужчина строит будущее для их семьи. Разве это не повод для гордости, а не для подозрений?
Но однажды вечером, когда они сидели в его машине после ужина в ресторане, на экране его телефона высветился незнакомый номер. Максим вздрогнул, торопливо перевернул телефон экраном вниз и сказал, что это по работе. «Ничего важного». Голос его при этом прозвучал как-то неестественно ровно, будто он проговаривал заученную фразу.
«Странно, — сказала тогда Виктория. — Обычно ты не так реагируешь на рабочие звонки». «Просто устал, — ответил он, включая зажигание. — Скоро свадьба, столько хлопот, голова кругом идёт». Она поверила. А как было не поверить человеку, который ещё вчера дарил ей букет полевых ромашек, только потому, что вспомнил, как она однажды сказала, что это её любимые цветы с детства.
Спустя 2 недели похожая история повторилась снова. На этот раз телефон зазвонил, когда Максим был в душе, а Виктория сидела на диване в его квартире, листая свадебный каталог. Экран засветился, и на нём появилось короткое имя: Даша. Звонок оборвался через несколько гудков, а следом пришло сообщение, которое Виктория успела мельком увидеть боковым зрением, прежде чем экран погас.
«Макс, пожалуйста, перезвони, это очень важно». Сердце тогда кольнуло чем-то холодным и незнакомым, но она тут же одёрнула себя. Мало ли какая Даша: может, коллега, может, старая знакомая. Не бежать же устраивать сцену ревности за месяц до свадьбы из-за одного сообщения.
Когда Максим вышел из ванной, она как бы невзначай спросила, кто такая Даша. Он на секунду замер, всего на долю секунды. Но Виктория это заметила, а он потом легко улыбнулся и махнул рукой. «Двоюродная сестра живёт в деревне у бабушки, иногда просит денег занять. Вечно у неё какие-то проблемы».
Ответ прозвучал гладко, слишком гладко для человека, застигнутого врасплох. Но Виктория, влюблённая, ослеплённая предвкушением счастья, снова предпочла поверить, а не разбираться. Она уже тогда носила в себе то смутное, тревожное чувство, которое опытные женщины называют интуицией, а неопытные — глупыми выдумками уставшего разума. Мать Виктории, женщина проницательная, однажды заметила это за ужином и, глядя, как дочь рассеянно ковыряет вилкой в тарелке, спросила: «Викуся, ты в последнее время сама не своя. Максим тебя чем-то расстроил…»
