Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

— На объяснения ему отвели короткий срок, — сказал Павел. — Не предъявит законных документов — начнут взыскивать с него лично, а материалы передадут полиции.

— Он попробует обвинить меня.

— Уже пробовал. Говорит, что ты согласился устно, а подписывали сотрудники.

— Никто из моих людей этого не подтвердит.

— Вот он и паникует.

Почти в то же время Ирина попыталась отправить крупную сумму со своего личного счёта в другой банк. По запросу следствия перевод остановили. До выяснения происхождения денег временно ограничили операции ещё по нескольким её счетам.

Максим позвонил три раза. Два первых звонка я пропустил; на третий ответил, включив запись.

— Папа, надо поговорить, — начал он напряжённо.

— Про что?

— С компанией непонятно что творится. Павел без твоего разрешения разослал письма, заблокировал документы.

— Что за документы?

Он шумно выдохнул.

— Ты подписал их, когда я к тебе приезжал.

— Ты приезжал ко мне?

Ответа несколько секунд не было.

— Папа, хватит. Мы о серьёзных вещах говорим.

— Последние дни помню плохо.

— Тогда скажи Павлу, что мои полномочия подтверждаешь.

— На что?

— На управление компанией, пока ты болен!

— А я болен?

Он едва сдерживал злость.

— Сам же жаловался на память.

— Видимо, забыл.

— Позвони ему немедленно.

— Устал я, Максим.

— Из-за этой твоей путаницы у меня всё пропадёт!

Заботы в этом крике уже не было. Я немного помолчал.

— Что у тебя может пропасть?

Он понял, что проговорился.

— Моя фирма, работа людей, репутация.

— И какое отношение это имеет к моей компании?

— Обсудим позже. Ни бумаг больше не подписывай, ни людям не доверяй.

— Хорошо.

Сын отключился без прощания. Через несколько минут написала Ирина: «Максим переживает за ваше здоровье. Вам надо передать ему полный контроль над делами, пока ещё не поздно». Я оставил сообщение без ответа.

К обеду Антон вновь принялся отправлять деньги с контролируемого счёта. Теперь он разделил сумму и вписал разные назначения платежей. Однако организации-получатели были связаны общими телефонами и адресами. Банк остановил все операции.

Вслед за этим позвонила Людмила, начав без приветствия:

— Папа, что ты делаешь?

— Ты о чём?

— О деньгах. Антон не может их получить!

— Я перевёл столько, сколько вы просили.

— А банк не даёт провести ни одного платежа.

— Наверное, документы заполняете неверно.

— У нас всё правильно!

— Тогда перечислите напрямую в налоговую.

Она помолчала.

— Погашение устроено сложно. По обычным реквизитам не заплатишь.

— Пусть Павел поможет.

— Не нужен нам твой Павел! — выкрикнула она и сразу заговорила тише. — Извини. Нервы сдают. Не проведём сегодня платёж — будут большие неприятности.

— Какие?

— Без дома можем остаться.

— Ты ведь говорила о налоговом долге.

— Да, о нём.

— Пришли требования об уплате.

— Уже говорили об этом, папа.

— У меня из головы вылетело.

В трубке послышалось её тяжёлое дыхание.

— Позвони в банк. Все ограничения должны снять.

— Не знаю, кому.

— Ты же владеешь компанией!

— Максим сказал, что теперь всем ведает он.

Людмила резко умолкла.

— Как это — всем?

— Кажется, я какие-то листы ему подписал.

— Какие именно?

— Не вспомню.

Голос дочери стал жёстче.

— Сколько ты ему дал денег?

— Не знаю.

— Ты разрешил ему пользоваться счетами.

— Он объяснял, что так лучше.

Людмила выругалась сквозь зубы.

— Больше ничего не подписывай. Сейчас поговорю с ним.

Она оборвала связь.

Следствие к тому времени получило разрешение суда контролировать часть переговоров по финансовым преступлениям. Вскоре Зайцев прислал мне разговор детей. На записи Людмила сразу набросилась на брата.

— Что ты подсунул отцу на подпись?

— Тебя это не касается.

— Он говорит, что компания теперь твоя.

— Мне он компанию не передавал.

— Хватит врать! Мы пытаемся сохранить дом, а ты решил всё присвоить.

— Какой ещё дом? Антон опять проигрался, а ты выдаёшь его долги за налоговые.

— Мой муж хотя бы не развалил фирму и не заложил отцовское дело!