— Семья должна строиться на абсолютном доверии и прозрачности, — торжественно вещал он, раскладывая листы веером. — Никаких секретов, никаких недомолвок. Мы должны быть уверены в нашем будущем.
Света прищурилась. Верхним листом лежала распечатка. Это была её справка о доходах за последние три года. Ниже виднелись выписки из банка по движению средств на её личном счету, а сбоку торчал распечатанный отчёт из бюро кредитных историй. Внутри у Светы всё сжалось в тугой холодный узел. Тревога мгновенно сменилась яростной, кристально чистой злостью.
— Откуда у тебя справки о моих доходах? — медленно, по слогам произнесла Света. Каждое слово падало на стол, как кусок свинца.
Виктор ухмыльнулся, даже не почувствовав атмосферного давления, которое в секунду изменилось за столом. — Друг в налоговой пробил. И в банке один знакомый помог. Для надёжности, Светик. — Он подмигнул. — Сама понимаешь, время сейчас сложное: женишься, а у жены долгов на миллионы. Семья должна быть прозрачной. Я должен знать, чем управляет моя будущая супруга.
Оксана Петровна, не обращая внимания на зловещий тон невестки, схватила бумаги.
Она нацепила на нос очки в леопардовой оправе и жадно начала водить пальцем по строчкам цифр. Её губы беззвучно шевелились, подсчитывая чужие деньги. Внезапно её лицо исказилось. Она швырнула бумаги обратно на стол и силой стукнула кулаком по столешнице. Зазвенели пустые раковины устриц.
— Я не поняла, — рявкнула свекровь, брызгая слюной. — А где документы на её трёшку в центре? Выписки, справка из реестра недвижимости. Ты говорил, квартира уже оформлена.
Виктор засуетился. Его лоск испарился. Он мгновенно превратился в нашкодившего школьника перед директором.
— Мам, ну, мам, всё в порядке, сделаем. Квартира точно её, я сам слышал, как она с отцом говорила. Не волнуйся, выписку из реестра завтра же возьмём через интернет и тебе покажем.
Оксана Петровна тяжело задышала.
— Голодранку с одними сырными долгами в семью не примем, — возвестила она на половину зала.
Несколько гостей за соседними столиками с любопытством повернули головы.
— На кой она нам нужна без собственной жилплощади? Так мы из нищеты никогда не выберемся. Да я костями лягу, а брак не одобрю, пока не увижу бумагу на квартиру.
Света смотрела на них, просто смотрела. Она не испытывала желания плакать. Не было обиды за разрушенную любовь, потому что любви, как оказалось, там не ночевало ни единой ночи. Был только грязный расчёт. Её оценили как племенную корову на выставке, залезли в её личные счета, незаконно достали банковскую тайну и теперь нагло требовали отдать им имущество.
И самое прекрасное во всей этой ситуации было то, что они сами же вырыли себе экскаватором огромную вонючую яму. «Они из нищеты не выберутся», — мысленно повторила Света фразу свекрови. Простая логическая цепочка замкнулась в голове мгновенно.
Они не копили на роскошный ужин в ресторане. Они заказали половину морских глубин, потому что были абсолютно уверены: платить будет богатенькая невестка, та самая, чьи доходы они только что подсчитали в своей украденной папочке.
Оксана Петровна набрала в грудь воздуха и резко повернулась к стулу Светы, чтобы выдать финальный сокрушающий ультиматум, высказать все правила проживания в новой квартире и порядок распределения доходов. Но стул оказался пустым.
Света не стала устраивать сцен. Она не бросалась стаканами и не произносила гневных речей. В тот самый момент, когда мать и сын яростно делили её квадратные метры, Света просто встала. Она бесшумно взяла свою сумку, выскользнула из-за стола, кинула на барную стойку несколько тысяч за свой собственный салат с телятиной, забрала в гардеробе пальто и вышла на улицу.
Она стояла на крыльце «Тихой гавани», вдыхая свежий вечерний воздух. Осенний ветер приятно холодил лицо. Света достала телефон и заблокировала два номера — Виктора и его матери, затем открыла приложение такси. Машина приедет через три минуты.
А внутри ресторана в это самое время разворачивалась великая драма.
— И чтобы ноги твоего отца в нашей квартире не было! — закончила Оксана Петровна свою пламенную речь, адресованную пустоте.
Она заморгала. Виктор оторвался от успокаивания матери и уставился на место, где ещё пару минут назад сидела его невеста.
— Мам, а где Света? — Он глупо покрутил головой.
— В туалет вышла, пошла, наверное, умыться. Поняла своё место, — самодовольно фыркнула Оксана Петровна, снимая очки. — Пусть теперь переваривает. Ты, главное, стой на своём. Квартиру пусть дарственной на тебя перепишет. Ради укрепления доверия…
