Надежда Павловна села на заднее сиденье, не выпуская запечатанный пакет из рук. Ещё в дороге она позвонила знакомому помощнику судьи и коротко объяснила, что обнаружен спор между подлинными документами о статусе земли и более поздним разрешением на строительство. Она не просила решить дело заранее — только без промедления принять срочное ходатайство об обеспечительной мере.
Машина двигалась рывками. Каждый красный сигнал казался издевательством, каждая медленная машина впереди — преградой, поставленной лично Сергеем. Наталья крепко держала руль и заставляла себя не разгоняться до опасной скорости. Победа, достигнутая ценой аварии, никому не была нужна. Виктор следил за временем и предупреждал о поворотах, хотя дорогу знала Надежда.
В суде архивистка преобразилась. В хранилище она боялась лишнего взгляда, но здесь говорила чётко, профессионально и называла номера фондов без подсказки. Знакомый помощник встретил их у служебной стойки. Увидев архивные отметки, опись и расхождение между документами, перестал задавать вопросы о срочности.
У служебной стойки Виктор дозвонился Борису Андреевичу и коротко описал архивную находку. Юрист уточнил формулировки подготовленного ходатайства. Наталья приложила копию договора, фотографию доверенности, письменное отрицание подписи, файл с признанием Инны, заверенные архивные копии и справку. Просьба была точной: временно запретить отчуждение её квартиры и любые регистрационные действия, основанные на спорной доверенности, до первичной проверки доказательств.
Сотрудник несколько раз уточнил, почему архивное дело относится к срочной продаже и почему мера должна быть введена немедленно. Наталья объяснила: запрет нужен максимально узкий и краткий, только чтобы не позволить необратимо изменить запись о её квартире до рассмотрения доказательств. Такая формулировка защищала спорное имущество, не ограничивая права остальных жильцов.
Бумаги приняли и присвоили входящий номер. Однако одной отметки было недостаточно. Пока судья не вынесет временное определение, нотариус может завершить регистрацию. Помощник забрал сформированный пакет документов в кабинет дежурного судьи и попросил ждать.
Они стояли в коридоре под круглыми часами. Стрелка приближалась к полудню. Наталья слышала, как где-то печатает принтер, открываются двери, негромко спорят посетители. Ей казалось невероятным, что судьба квартиры зависит от обычных канцелярских действий: распечатанного листа, подписи и электронного уведомления.
Виктор ходил вдоль стены, а Надежда снова и снова вспоминала состав описи. Она тревожилась, что в спешке могла пропустить одну из страниц, хотя перед подачей проверила все отметки. Наталья молчала. После разговора с матерью в ней что-то окончательно затвердело. Даже отказ суда уже не заставил бы её просить Сергея о милости. Она подала бы заявление о подделке, оспаривала сделку и рассказывала правду каждому, кому потребуется.
Через двадцать минут вернулся помощник. Дежурный судья не оценивал правомерность строительства по существу, но признал риск необратимых последствий. До первичного слушания вводился временный запрет на регистрацию отчуждения квартиры Натальи и любых действий, основанных на спорной доверенности. Остальные помещения дома в определении не упоминались: найденная архивная коллизия служила обоснованием срочности, но мера касалась только предмета спора.
Решение уже направляли в электронный реестр, а заверенную копию выдали заявителям. Это не возвращало украденные накопления, не доказывало виновность Инны и не аннулировало долг Сергея. Но без регистрации покупатель не становился владельцем, а нотариус не мог завершить оформление и перечислить основную сумму.
Наталья посмотрела на время. До полудня оставалось меньше десяти минут. Электронное уведомление могло появиться с задержкой, а Гордиенко, участвовавший в подлоге, способен был попытаться провести регистрационное действие до поступления запрета. Копию определения следовало вручить ему лично.
Они выбежали на улицу. Надежда поспевала следом, Виктор нёс судебное определение, Наталья искала ключи от машины. Теперь страх изменился: шанс уже существовал, и потерять его из-за нескольких минут было бы невыносимее, чем никогда не найти.
По дороге Виктор позвонил Олегу и под видом уточнения спросил, где проходит оформление. Агент назвал контору Гордиенко и подтвердил, что стороны уже внутри: процедуру начали раньше назначенного времени. Наталья нажала на педаль сильнее. Здание показалось впереди за несколько минут до полудня.
Свободного места у входа не было. Она остановила машину дальше, и трое побежали по тротуару. В тот момент дверь нотариальной конторы открылась. Сергей, Инна и Максим Гнатюк — формальный покупатель, действовавший в интересах Коршуна, — выходили наружу. Сергей держал папку с подписанными документами, а на лице Инны сияло облегчение. Они были уверены, что успели…
