Врач Максим беседовал с пятилетней Надей после отравления её отчима, но разговор неожиданно вернулся к чашке чая

Она замолчала. Пальцы на одеяле сжали складку и отпустили.

— Если Нади не будет, тогда всё Виктору.

Оксана встала с табуретки и вышла из бокса. Дверь за ней закрылась неплотно, и в щель ворвался коридор. Голоса, шаги. Кто-то смеялся у поста, и смех отрезало, будто дверью прищемили.

— Как вы познакомились с Гончаром? — спросил Максим.

— Он был партнёром мужа, первого. Помогал с похоронами, потом с делами, потом как-то само. Надя его не приняла, и я думала, ревнует.

Надя слезла с кушетки, подошла к столу и положила зайца рядом с лотком, где всё ещё лежала расчёска.

— Он мне говорил, что мама скоро уйдёт к папе на небо, — сказала девочка, — и что мне надо быть послушной, потому что потом мы останемся вдвоём. Я не хотела вдвоём.

Максим посмотрел на неё, она посмотрела на него.

— Ты правильно сделала, — сказал Максим Степанович.

Ирина приподнялась на локтях.

— Вы не должны ей…

— Я не ей. Я вам. Она вас спасла. Ей пять лет. И она поняла то, чего не поняли трое взрослых, включая меня. Потому что я тоже смотрел на вашу карту сегодня утром и видел там кардиомиопатию. И мне этого хватило.

Он взял со стола лоток. Дверь снова открылась. Оксана, а за ней двое: следователь в штатском, невысокая женщина с блокнотом, и полицейский в форме, застрявший в проёме плечом.

— Чернов Максим Степанович, это вы вызывали?

— Я.

— Главврач сказал, что вызов был ошибочный.

— Главврач ошибся.

Кабинет заведующей кардиологией был вдвое больше приёмного бокса: с окном на пальмы и с настольной лампой, которая светила снизу вверх, отчего лица в кабинете разворачивались наизнанку. Подбородок горел, а глаза уходили в темноту.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — сказала Светлана Мельник.

Она сидела за столом, не вставала. Следователь стояла у окна, полицейский — у двери. Максим — посередине между ними, на равном расстоянии, как вершина треугольника.

— Мне позвонил главный врач и сказал, что реаниматолог с фантазиями возит по больнице флаконы и требует…

— Реаниматолог получил положительную качественную реакцию на таллий, — сказала следователь. Она не открывала блокнот. — Из двух флаконов, которые ваша пациентка идентифицировала как выписанные вами. Аптека, где их изготавливали, уже установлена. Хозяин аптеки — двоюродный брат Виктора Гончара. Это мы выяснили за сорок минут. Что вы выясняли за два года, Светлана Петровна?

— Я лечила пациентку с диагнозом.

— С каким?

— Дилатационная кардиомиопатия.

— На основании чего?

— ЭхоКГ, ЭКГ и клинической картины.