3 октября 2001 года в пригородном Красногорске средь бела дня шестеро здоровых мужиков уложили лицом в асфальт 70-летнего старика. Они били его ногами, плевали в лицо и топтали старинные боевые ордена, сорванные с пиджака. Он лежал в грязной луже у отделения банка, а вокруг стояла безмолвная толпа.
И никто, ни один человек не вмешался в происходящее. Мент у ларька отвернулся, а пожилые женщины с сумками стыдливо опустили глаза. Мужики у пивного киоска вдруг резко заторопились по своим делам.
Старик не кричал и совершенно не просил о помощи. Он лежал молча, глядя куда-то сквозь мокрый асфальт. Кровь из рассеченной брови смешивалась с холодной дождевой водой.
Его губы шевелились беззвучно, будто он сосредоточенно считал наносимые удары. Один из нападавших, молодой парень в кожаной куртке ценой в три зарплаты обычного человека, присел рядом на корточки. Он брезгливо поморщился, разглядывая свою беззащитную жертву.
Парень достал из кармана бумаги и сунул старику прямо под нос. «Ну что, дед, будешь подписывать, или тебе мало?» — нагло спросил он. В ответ последовало лишь тяжелое и непреклонное молчание.
«Глухой, что ли?» — разозлился нападавший, схватив жертву за седые волосы и приподняв голову над асфальтом. «Я спрашиваю, подпишешь договор?» — рявкнул он. Старик медленно поднял на него глаза, и наглый, накачанный парень, привыкший к чужому страху, вдруг испуганно разжал пальцы.
Юнец резко отшатнулся назад, словно обжегшись. В глазах старика не было ни капли страха, там царила лишь абсолютная пустота. Это была холодная, как январский лед, и бездонная, как могила, пустота человека, видевшего настоящий ад.
От того, что пережил этот ветеран на своем веку, эти шестеро наложили бы в штаны за первую же секунду. «Поехали, пусть подумает, время пока есть», – буркнул парень своим подельникам. Черный дорогой автомобиль рванул с места, на прощание обдав старика грязью из-под мощных колес.
Ветеран остался лежать на холодной земле со сломанным ребром, вывихнутым плечом и рассеченной бровью. А в трех метрах у мусорного бака валялся в грязи сорванный боевой орден в виде звезды. Скорую вызвали только через двадцать минут, и сделала это уличная торговка семечками — единственная, у кого хватило совести.
Старика звали Николай Степанович Дроздов, он был полковником военной разведки в отставке. За его плечами были две тяжелые войны, три боевых ордена и семь серьезных ранений. Он сорок лет преданно служил своей стране, но в итоге государство его просто забыло.
Его жена умерла пять лет назад, а единственный сын погиб во время первой южной кампании в девяносто пятом. Пенсия ветерана составляла жалкие три тысячи местных денег, а жил он в убитой однушке старого панельного дома. Единственным его богатством оставались шесть соток земли в старом дачном кооперативе.
Эту землю его отец получил еще в середине прошлого века за былые заслуги перед родиной. Сейчас этот участок захотел забрать влиятельный местный депутат по фамилии Грачев. За ним стояли крупная строительная компания, крепкие связи в администрации и несколько купленных ментов в кармане, что было обычной историей для тех лет.
Грачев предлагал за участок пятьсот тысяч, хотя реальная стоимость земли составляла двадцать миллионов. Он собирался построить на этой территории закрытый элитный поселок. Старик отказывался от продажи вежливо, но очень твердо: раз, другой, третий.
На четвертый раз ветерану доходчиво объяснили, что отказываться от таких предложений просто нельзя. Об избиении узнал совершенно случайный человек, далекий от политики. Это был торговец с рынка, который вечером того же дня парился в бане с нужными и авторитетными людьми.
Он пил дорогой коньяк, болтал языком и между делом рассказал об увиденном на улице. По его словам, днем прямо у отделения банка жестоко отмудохали какого-то совсем старого деда с орденами. Шестеро здоровых отморозков жестко избивали одного беззащитного ветерана.
Один из присутствующих в бане, грузный мужчина с седой бородой, медленно поставил рюмку на стол. Он сухо поинтересовался, как именно выглядел избитый дед. Торговец описал худого, седого человека с резким лицом, шрамом на щеке и сорванным боевым орденом в виде красной звезды…
