До разлившегося ручья они добрались примерно за сорок минут. За это время вода успела подняться ещё выше и теперь несла целые пласты размытой земли. Данило остановился на берегу и недоверчиво посмотрел на наставника.
— Вы прошли здесь один? Со щенками под одеждой?
Мироныч не стал отвечать. Выше по течению поток расходился вокруг большого камня на два рукава. Там было немного мельче. Они вошли в воду, Данило держался за ремень старика. На середине его качнуло, и он вцепился в плечо наставника. Мироныч устоял, выждал удар течения и вытянул обоих к противоположному берегу.
Дрожащие и промокшие, они не позволили себе отдыха. Пока шли, тело согревалось движением. Через час еловые ветви сомкнулись над тропой, дождь стал тише, зато воздух сделался густым от сырости. Между запахами смолы и мха Мироныч уловил тяжёлую примесь крови.
Данило всю дорогу молчал. За его спиной покачивался тяжёлый рюкзак с бутылками, бинтами и лекарствами, но парень ни разу не пожаловался и не попросил остановиться. Он ещё не видел раненую волчицу и, вероятно, до конца не верил рассказу наставника. Однако шёл туда, где его мог встретить взрослый хищник, потому что в коробке у печи собственными глазами увидел последствия капкана. Мироныч чувствовал присутствие стажёра позади и понимал: теперь ответственность лежит не только за зверей, но и за этого перепуганного молодого человека.
Он узнал поваленную ель, за которой прятался от браконьеров, поднял ладонь и медленно приблизился к оврагу. Данило остановился за его спиной. Старик заглянул вниз — и сердце словно пропустило удар.
У корней никого не было. Остались только бурая от крови трава, цепь и обезвреженный капкан. Ни волчицы, ни Сивого.
— Ушли, — тихо произнёс Мироныч.
— Если самка смогла подняться, это ведь хорошо, — осторожно заметил Данило.
— Она не могла идти. С такой лапой даже встать невозможно.
Старик спустился и увидел на глине длинную борозду, тянувшуюся от логова вверх. Рядом отпечатались крупные волчьи лапы. Сивый либо волок самку, либо поддерживал, пока она ползла. Он перенёс её подальше от места, пропитанного запахом капкана и людей.
Надежда вернулась. Мироныч пошёл по следу, Данило двинулся следом. Борозда петляла между елями и огибала валежник. На хвое оставались тёмные пятна. Крови было слишком много, и с каждым десятком шагов старик ускорялся.
Примерно через двести метров они увидели старое дерево, вырванное бурей вместе с корнями. Под поднятым пластом земли образовалась сухая ниша, защищённая от ветра. Мироныч остановился и прислушался. Сначала различал лишь капли, затем услышал тяжёлое дыхание с хриплым присвистом.
След перед укрытием рассказывал, какой ценой дался этот короткий переход. Борозда становилась глубже там, где самка теряла силы, а отпечатки Сивого ложились рядом так плотно, словно он подталкивал её плечом. У самого выворотня земля была истоптана: волк несколько раз возвращался, выбирая, с какой стороны безопаснее втащить раненую под корни. Он не просто перенёс её — он нашёл единственное сухое место и устроил там защиту от ливня.
За корнями лежал Сивый. Он свернулся вокруг волчицы, плотно прижавшись к её боку, а голову положил ей на шею. Самка оставалась без сознания. Грудь поднималась неровно, с долгими паузами. Раздробленная лапа распухла и потемнела, воспалённая ткань пульсировала.
Волк медленно поднял голову. Под глазами на мокрой шерсти темнели следы усталости. Он не спал, не уходил на охоту, только грел и охранял. Увидев Мироныча, Сивый не зарычал. Во взгляде промелькнуло спокойное узнавание: человек вернулся, как обещал.
Потом волк заметил Данила. Его тело мгновенно напряглось, губа поднялась, а по земле прокатилась глухая вибрация.
— Не двигайся, — тихо приказал Мироныч стажёру. — Глаза опусти. Не смотри прямо на него.
Данило застыл. Впервые взрослый волк находился от него всего в нескольких шагах. Ноги стали ватными, ладони вспотели, дыхание пришлось удерживать усилием.
— Сивый, он пришёл со мной, — заговорил Мироныч. — Мы оба будем ей помогать.
Старик сел на корточки, протянул открытую ладонь и терпеливо ждал. Волк втягивал воздух, узнавая знакомый запах человека, который разжал капкан и унес детёнышей, не причинив им вреда. Постепенно рык ушёл в глубину груди. Сивый снова положил голову на шею самки. Он впустил второго человека, потому что другого выбора у него не осталось…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
