Данило подогрел молоко, пока Мироныч растирал волчат сухим полотенцем. Двое покрупнее ожили быстро: задвигали лапками, беспокойно завертели головами, пытаясь найти мать. Старик обмакнул палец в тёплую жидкость и поднёс к первой мордочке. Щенок уловил запах, ухватился беззубыми дёснами и начал жадно сосать.
Молоко стекало по подбородку и капало на мокрый свитер. Второй волчонок требовательно запищал и ткнулся в ладонь. Третий лежал неподвижно. Это был тот самый слабый малыш, которого Мироныч нашёл в стороне от гнезда.
Старик коснулся его бока. Тело отогрелось и едва заметно дышало, но на молоко щенок не реагировал. Крохотная грудь умещалась в ладони, под прозрачной кожей быстро трепетало сердце. Глотательный рефлекс угасал.
— Пипетку найди, — велел Мироныч.
Данило перевернул аптечку, загремел коробками и склянками, однако подходящей пипетки не оказалось. Тогда старик заметил марлю на блюдце возле кружки. Свернул её в тонкий жгут, пропитал молоком и коснулся каплей нижней губы волчонка. Никакой реакции.
Мироныч осторожно разжал ему челюсти мизинцем и вложил мокрый кончик в рот.
— Давай, малой. Ты уже столько выдержал. Сделай один глоток.
Щенок оставался безвольным, словно сшитым из пустой ткани. Рядом двое его братьев возились, согревались и ели, а он тихо уходил, не имея сил даже запищать. Мироныча охватил страх, которого он не испытал ни под карабином Романа, ни в бурлящей воде. Потерять жизнь, только что вынесенную из оврага, казалось невыносимым.
Он поднёс малыша к лицу и начал дышать на него — медленно, ровно, согревая горячим воздухом мордочку, грудь и живот. Прошло несколько секунд. Волчонок вдруг чихнул, вздрогнул всем телом и раскрыл рот. Из горла вышел сиплый писк.
Данило стоял совсем рядом, забыв о собранном рюкзаке. Ещё утром он рассуждал о волках как о численности, ареале и поведении вида, а сейчас боялся отвести глаза от одного существа весом меньше яблока. Мироныч тоже не позволял себе посмотреть на часы. В те секунды не существовало ни раненой матери, ни обратной дороги, ни опасного вожака — только маленькая пасть, которая должна была сделать глотательное движение.
Мироныч снова дал ему пропитанную молоком марлю. На этот раз слабые дёсны сомкнулись. Первый глоток был едва заметным, второй дался увереннее. Малыш давился, отдыхал, снова тянул молоко, и с каждым движением становился тяжелее и теплее в старой ладони.
По щеке инспектора скатилась капля, не похожая ни на дождевую воду, ни на пот. Данило заметил её, но ничего не сказал. Он молча вернулся к рюкзаку и стал укладывать бинты, перекись, ветеринарный шприц, ампулу антибиотика, фонарь и верёвку.
Через двадцать минут все трое были накормлены. Их завернули в сухую фланелевую рубаху, уложили в картонную коробку и поставили возле печи так, чтобы щенков грело, но не обжигало. Слабый лежал между братьями, дышал ровнее и больше не казался холодным мешочком.
Мироныч переоделся в сухой свитер Данила. Тот оказался тесным в плечах, зато возвращал телу тепло. Старик проверил часы и почувствовал, как внутри всё сжалось: с момента ухода из оврага прошло около трёх часов.
— Пойдёшь со мной, — сказал он. — Одному рану не обработать.
Данило замер с рюкзаком в руках.
— Туда, где взрослый волк охраняет раненую самку? Мироныч, это дикий зверь. Он позволит подойти вам, а меня увидит — бросится.
— Может броситься. Поэтому будешь делать всё, что скажу. Но он не напал, позволил мне помочь самке и сейчас ждёт моего возвращения.
— После холода и такого напряжения могло показаться…
Старик поднял воспалённые, но совершенно ясные глаза.
— Я знаю лес дольше, чем ты живёшь. Знаю, когда зверь угрожает, а когда просит. Собирайся.
Данило ещё колебался. В нём боролись разумный страх, уважение к наставнику и молодое желание увидеть то, во что трудно поверить. В конце концов он затянул ремни рюкзака и кивнул. Перед уходом они подложили в коробку бутылку с тёплой водой и добавили дров в печь.
Парень дважды проверил застёжки аптечки и количество бинтов, словно точность сборов могла усмирить страх. Мироныч не торопил. Он знал: храбрость не заключается в отсутствии сомнений. Данило прекрасно понимал, куда идёт, представлял клыки взрослого волка и всё равно натягивал куртку. Для первого настоящего испытания этого было достаточно.
— Если задержимся, им понадобится молоко через два часа, — проговорил Мироныч, глядя на щенков.
— Не задержимся, — ответил Данило и открыл дверь в ливень.
Они шагнули наружу. Ветер бросил воду в лица, лес потемнел, хотя до вечера оставалось ещё много времени. Мироныч пошёл первым, а стажёр двинулся следом, стараясь попадать в его следы. В тяжёлом рюкзаке лежало всё, что могло отделить волчицу от смерти…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
