Жизнь без прикрас— Поднимайтесь. Руки вперёд.
— Что? — Я наконец взглянул на майора.
— Гражданин Дубровский, вы задержаны. Подозрение в незаконном обороте наркотических средств в особо крупном размере. Сержант!
Кинолог уже отстёгивал наручники от ремня. Подошёл ко мне, и холодный металл сомкнулся на запястьях.
— Майор, это не моё. Не моё, — повторял я каким-то незнакомым хриплым голосом. — Я строитель. У меня своя фирма, двести человек работают.
— Здесь каждый второй ничего не видел и ничего не знал, — ответил майор, пожав плечами. — Всем подбросили.
— А ему действительно подбросили! — Наталья шагнула между нами. Маленькая, хрупкая, в синей форме, с потёками туши на лице. — Сергей Константинович, я ведь звонила вам! До посадки ещё звонила, рассказывала! Это сделал мой муж. Он и эта женщина.
— Наталья Аркадьевна, присядьте, — устало попросил Рогов. — Теперь расскажете подробно, с самого начала. А гражданин Дубровский пока останется в наручниках. Такой порядок.
Она опустилась на стул, положила сцепленные руки на колени.
— Игорь вчера поздно вернулся. Сказал, что был на тренировке. Я притворилась спящей, а он пошёл звонить на балкон. Думал, что я не слышу. Только дверь у нас до конца не закрывается. Полгода прошу починить — так и не починил. Поэтому я всё слышала. — Наталья закрыла глаза, выдержала паузу. Дальше голос её стал другим, ровным, будто она читала с листа. — Он говорил: «Рит, готово всё. Завтра Стамбул, рейс в 10:35. Место я ему при регистрации выбрал сам: четырнадцатый ряд, возле прохода. Сборы чемодана на тебе, ему не позволяй. Сегодня в гараже я дно переклеил так, что никто ничего не заметит. Как условились, два кило. В Стамбуле человек анонимно позвонит на таможню, его прямо возле ленты и заберут. Двадцать пять лет в турецкой тюрьме, Ритуля. Двадцать пять. Он оттуда живым не выйдет. А тебе в три к нотариусу, переоформлять фирму и дом. Доверенность на руках у тебя. Всё, зай, чмоки, спи».
Когда Наталья снова открыла глаза, я увидел слёзы.
— «Зай», — добавила она уже тихо. — Это он меня так зовёт. Двенадцать лет звал только меня.
Никто не заговорил ни сразу, ни следом: молчали и майор, и сержант. У ног кинолога лежала Жужа, смотрела то на одного, то на другого. По моей спине стекал холодный пот, а руки оставались скованы.
«двадцать пять лет в турецкой тюрьме». И следом: «Он оттуда живым не выйдет». Про меня говорили. Моя жена. Рита, целовавшая меня в щёку всего три недели назад: «Котик». Вчера она сама застёгивала чемодан, сама просила: «Не открывай до Стамбула, ладно, пообещай мне».
— Как вы связали услышанное с этим пассажиром? — спросил Рогов. — В Стамбул ведь не один Дубровский летает.
— Я вообще не знала, кто он такой, — ответила Наталья. — До утра глаз не сомкнула. Всё думала: вдруг ослышалась? Или они играют, шутят? На работу пришла, на брифинг. По расписанию у меня был другой рейс, в курортный город, не в Стамбул. Уговорила коллегу обменяться, сказала, что там подруга живёт. Потом шла через зал к служебному входу и увидела мужа возле регистрации. — Она сглотнула. — Мне он сказал, что с семи часов будет в спортзале. А сам поднимал на ленту синий чемодан, с жёлтой ленточкой. Потом хлопнул пожилого мужчину по плечу. Его, — она кивнула в мою сторону. — И засмеялся. Этот смех я из тысячи узнаю.
— После этого вы нам и позвонили.
— Да. Имени не назвала, испугалась. А вы ответили: «Девушка, нам такое по пять раз за день сообщают. Будут факты — тогда перезвоните».
Рогов кашлянул и отвёл глаза.
— Было, — признал он нехотя. — Продолжайте.
— Потом началась посадка. Талоны я смотрела, стоя у входа в салон. Читаю: Дубровский Виктор Геннадиевич. Четырнадцатый ряд, проход. Тут уже сомнений не осталось. Если пропущу его в самолёт, всю жизнь потом буду помнить: могла спасти и не спасла. Вот и сказала: «Сваливайте».
Долго майор смотрел на Наталью, потом перевёл взгляд на меня.
— Ваш телефон где, гражданин Дубровский?
— В пиджаке. Во внутреннем кармане.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.