Жизнь без прикрасПри словах о полиции у меня впервые тревожно ёкнуло внутри.
За Натальей приходилось едва ли не бежать. Мы шли служебными коридорами мимо белых панелей под люминесцентными лампами; пахло резиной и кофе. Через стеклянную перегородку я увидел лётное поле. Самолёт ещё стоял у трапа, к его брюху подкатывала тележка с грузчиками. Сейчас они будут искать мой багаж.
Синий жёсткий чемодан с жёлтой ленточкой. На ручку её повязала сама Маргарита.
— На ленте сразу свой узнаешь, котик, — сказала она тогда.
Его и должны были сразу узнать. Только не я.
— Наталья, — окликнул я её в спину. — Вы говорили о моём чемодане. Откуда вам известно, кто его собирал?
Она остановилась и повернулась. По щекам у неё текли слёзы.
— Вчера ночью мой муж сказал по телефону: «Рита соберёт ему чемодан сама». Поэтому я и знаю.
— Ваш муж?..
— Игорь. Игорь Валерьевич Костюк, фитнес-тренер.
Я ухватился за стену: словно пол ушёл у меня из-под ног.
— Игорёк? Маргаритин брат?
— Брат, — горько усмехнулась Наталья. — Такое же у них родство, как у меня с английской королевой. Виктор Геннадиевич, мы с ним двенадцать лет в браке. Все двенадцать лет. Он объяснял, что работает в загородном элитном фитнес-клубе. Ездит по особнякам к богатым клиентам, тренирует их. Остаётся ночевать: дорога, мол, дальняя.
— С позапрошлого декабря он живёт у меня, — прошептал я. — В гостевом домике.
Мы смотрели друг на друга посреди служебного коридора. Два обманутых человека.
— Идёмте, нас ждёт полиция, — наконец сказала Наталья. — Уже там расскажу остальное. Только приготовьтесь, Виктор Геннадиевич. Они найдут в чемодане страшное.
В дежурной комнате оказалось душно и тесно: стол, сейф, три стула, карта аэропорта на стене. Майор за столом был плотный, с коротким седым ёжиком. Усталые глаза — будто удивить этого человека уже ничем нельзя.
— Рогов Сергей Константинович, майор. Садитесь. Вы Дубровский? Багаж скоро доставят. Пока, Наталья Аркадьевна, рассказывайте: когда и что именно вы услышали?
Ответить она не успела. За дверью раздался лай. Вошёл молодой сержант-кинолог, державший рыжую овчарку на коротком поводке. Спокойная, внимательная собака смотрела умно. Звали её Жужа. Следом двое грузчиков вкатили чемодан с жёлтой ленточкой.
Я поднял глаза на часы над дверью: 11:08. Борт я покинул в 10:55.
Жужа обследовала стол, потом сейф. Мимоходом понюхала мои ботинки, без всякого интереса, и направилась к чемодану. Там села. Ни звука, ни лая — только взгляд на кинолога.
Сержант посмотрел на Рогова. Рогов — на меня. Усталости в его глазах больше не было: взгляд стал холодным, цепким, рабочим.
— Гражданин Дубровский, багаж ваш? — спросил он медленно.
— Да. Мой, — ответил я севшим голосом.
— Вещи сами укладывали?
Я не сразу ответил. В голове звучало: «Не открывай до Стамбула, ладно, пообещай мне».
— Нет. Жена собирала.
Майор натянул резиновые перчатки и расстегнул чемодан. Часы показывали 11:12 — с моего выхода из самолёта прошло ровно семнадцать минут.
Под поднятой крышкой оказались обычные отпускные вещи: рубашки, плавки, шлёпанцы, солнцезащитный крем. Ниже лежал прозрачный пакет, перевязанный бантиком, а в нём — толстый серый вязаный свитер с оленями. Сверху записка знакомым почерком: «Чтобы тебе было тепло по вечерам на Босфоре. Твоя Рита».
Рогов переложил свитер на стол. Провёл ладонями по дну, простучал костяшками.
— Дно двойное. Переделано недавно, ещё клеем отдаёт.
Из кармана он вынул перочинный нож и подцепил подкладку вдоль шва. Ткань тихонько затрещала, расходясь. Под ней вплотную лежали два свёртка, каждый величиной с кирпич. Коричневый скотч покрывал их многими тугими слоями — как мумии.
В комнате всё стихло. Казалось, даже Жужа не дышит. А может, это у меня остановилось дыхание.
Майор вскрыл ножом скотч на одном свёртке и набрал на кончик немного белого порошка. Маленький пластиковый тюбик майор получил от сержанта: тот вынул его из полевого набора. Рогов встряхнул тюбик. Жидкость внутри постепенно становилась синей.
— Героин. Здесь килограмма два, не меньше, — сказал майор и тяжело посмотрел на меня. — В Турции, гражданин Дубровский, с таким багажом можно получить пожизненное. Если повезёт — лет двадцать пять. Без амнистии.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.