В мой день рождения свекровь назвала подарком разрешение жить в моей же квартире, но затем слово взял мой отец

Светлана Андреевна сердито засопела, но капусту всё-таки доела. Медицинские предписания оказались железной стеной, о которую разбивались её уловки. Ира орудовала ими сразу как щитом и мечом.

Почти месяц спустя палочка уже пылилась в углу балкона. Светлана Андреевна бодрым шагом ходила в поликлинику на анализы, щёки снова порозовели, голос вернул прежнюю командирскую звонкость. Она давно окрепла. В просторной собственной двушке можно было обойтись и без блендера в шесть утра, и без несолёного риса. Только свекровь успела пустить корни в чужой квартире.

Здесь не приходилось оплачивать коммуналку, тратиться на электричество или ходить по магазинам: покупки приносил сын. У плиты стояла невестка. Получился элитный санаторий, где действовало «всё включено», а за путёвку расплачивались чужими нервами. Когда здоровье перестало годиться на роль рычага давления, Светлана Андреевна занялась педагогикой — взялась учить Иру правильной жизни.

Однажды после работы Ира час простояла в пробке. Дома её встретила свекровь: стояла в коридоре, сложив на животе руки, и заговорила голосом доброй феи, только что совершившей подвиг.

— Ирочка, я сегодня ваш шкаф разобрала. Ты полотенца неправильно складываешь. Их надо валиками сворачивать, места тогда больше остаётся. Ну и Витины рубашки заодно по цветам развесила.

Ира молча сняла пальто. Рвать на себе волосы и кричать о личном пространстве она не стала. Выдохнула, прошла в единственную комнату и открыла шкаф. Полотенца вместе с рубашками мужа перекочевали на диван одной огромной кучей.

— Виктор! — звонко позвала она.

Из ванной вынырнул муж, на ходу вытирая руки.

— Мама решила, что я плохо распоряжаюсь местом в шкафу, — Ира указала на гору текстиля. — Она уже здорова, энергии хватает. Вот и передай ей свой гардероб. С сегодняшнего дня стирать, гладить и раскладывать твои вещи будет мама. Заодно потренирует мелкую моторику — замечательная терапия.

Светлана Андреевна открыла рот для возражений, но Ира уже повернулась к кухне: пить чай. Мать вдруг пожаловалась на страшную усталость и отправилась на кресло-кровать, поэтому тряпичный завал Виктор разбирал сам. Провозился до полуночи.

Конфликт набирал силу, воздух в квартире сделался густым, как кисель. Муж тем временем, как видела Ира, перешёл в режим страуса. После работы он ел, устраивался на диване и листал телефонную ленту. Мать рядом, жена хлопочет — ему было удобно. Идиллия. Решений, которых ждали от мужчины, можно было не принимать.