В мой день рождения свекровь назвала подарком разрешение жить в моей же квартире, но затем слово взял мой отец

Свекровь стянула губы в тонкую куриную гузку.

— Вообще-то я больна. Мне положен покой.

— Согласна, — кивнула Ира. — Покой и соблюдение режима. Врачебные назначения нарушать я не дам. Раз уж за ваше здоровье отвечаем мы с Виктором, нам и определять порядок ухода.

Виктор попробовал вмешаться, но жена так тяжело на него посмотрела, что возражение застряло где-то возле кадыка. Кресло-кровать с грохотом опустилось у холодильника. Однушка обрела новые, весьма своеобразные очертания.

В будни эти очертания напоминали обувную коробку. Трое взрослых по утрам исполняли сложный акробатический танец, а попытка пройти по коридору превращалась в тетрис. Светлана Андреевна скоро обнаружила: привычными манипуляциями здесь многого не добьёшься. Безропотной девочкой Ира не была; обязанности по уходу она выполняла с пугающей точностью, почти как робот.

Ровно в шесть утра на кухне загорался верхний свет и начинал шуметь электрический чайник. На скрипучем кресле ворочалась свекровь: обычно она спала до девяти.

— Ирочка, может, обойдёшься без света? Глаза же режет! — доносилось из-под одеяла.

— Не обойдусь. Я овощи ножом режу, а пальцы мне ещё нужны, — отвечала Ира, не меняя ровного тона и продолжая шинковать морковь для диетического супа.

После овощей наступала очередь отварной куриной грудки. Блендер обращал её в пюре, завывая как сирена. Кулинарный уход здесь стал особым искусством: свекровь мечтала о домашней выпечке, душистых запеканках, о всякой вкусной еде, а получила распечатку гастроэнтеролога в исполнении невестки, следовавшей ей с религиозным фанатизмом.

Утром полагалась тягучая овсянка на воде. Днём — жидкий бульон и приготовленная на пару индюшиная котлета, бледная, как январское утро. Вечером — творог нулевой жирности, даже без сахара. Через три дня Светлана Андреевна взбунтовалась.

— Это же картон, а не еда! — она поковыряла вилкой паровую брокколи. — Витенька, сходи, сынок, в магазин. Купи мне докторской колбаски, нормальной, и свежего батона.

Виктор вскочил с табуретки, готовый немедленно исполнить сыновий долг. Однако ложка Иры громко опустилась на стол, звякнул фарфор — и муж остановился.

— Колбасы не будет. Откройте назначения: «Исключить жирное, жареное и копчёное». Заберёт вас скорая с приступом — виноватой окажется невестка, которая недоглядела. Уголовную ответственность за ваше пищеварение я на себя брать не намерена. Доедайте брокколи, в ней микроэлементы.

Почесав затылок, Виктор потихоньку вернулся на табуретку.