Дверь кабинета стояла открытой. Андрей сидел на ковре перед тремя ноутбуками, вокруг лежали папки и россыпи листов. На стульях места тоже почти не осталось. Я тихо постучала по косяку три раза. Он резко поднял голову.
— Что ещё? У меня сейчас нет времени разговаривать.
— Я по делу. Знаю о проверке и хочу помочь с отчётностью.
Он несколько мгновений смотрел на меня, потом усмехнулся и поднялся с пола.
— Ты серьёзно? Здесь не учебная задача. Три аудиторские фирмы отказались, а ты собираешься справиться? На чём держится такая уверенность? На работе в маленькой конторе?
Отвечать на тон было бессмысленно. Я подошла к столу, взяла сводный отчёт и просмотрела его. Ошибка в расходах по займам бросалась в глаза, стоило сопоставить строки.
— У меня аттестат налогового консультанта и шесть лет практики. Запущенный учёт — моя работа. А в этом отчёте, например, проценты по займам учтены без соблюдения установленного ограничения. Сдашь его так — эти расходы не примут к вычету.
Я положила лист перед ним. Андрей посмотрел сначала на указанное место, потом на меня. Усмешка исчезла. Впервые за весь разговор он слушал не жену, которой не доверял, а специалиста, назвавшего конкретную проблему.
— Сейчас спорить со мной просто некогда, — продолжила я. — Дай диск с базой и покажи необработанные документы. Я займусь ими. Сейчас нужно работать, а не выяснять, кто на что способен.
Я протянула руку. Он не сразу двинулся с места; на лице ещё держалось упрямство, но за ним уже читалось колебание. Наконец Андрей достал внешний жёсткий диск и отдал мне, затем указал в угол.
— Бумаги за два года там. Пять коробок. База вся на диске. Помощь нужна?
— Сейчас нет. Тебе надо поспать. Завтра придётся разговаривать с инспекторами, и лучше делать это с ясной головой.
Внешний диск лежал рядом с моей рукой. За старыми документами я приходила сюда тайком. Теперь Андрей сам передал базу и показал коробки. Я не принимала это за доверие ко мне во всём: он был измучен, другие специалисты отказали, выбора почти не осталось. Но впервые мне позволяли сделать то, что я действительно умела. Требовалось сосредоточиться на документах, не тратить ночь на старые обиды и не подменять работу желанием доказать ему собственную правоту.
Я освободила место, подключила диск к своему ноутбуку и села. Андрей ещё некоторое время стоял рядом, будто не мог заставить себя отойти. Потом добрался до дивана в углу и уснул.
Коробки пришлось разбирать по датам и видам операций. На одних листах были ответы к расхождениям из программы, другие помогали восстановить последовательность. Я сопоставляла, возвращалась к прежним строкам, исправляла проводки. Для меня это уже не было грудой бессвязной бумаги. Между документами постепенно возникали связи, и там, где Андрей видел общий провал, начинали различаться отдельные ошибки, с которыми можно работать.
Главное состояло не только в том, чтобы получить совпадающие итоги. Инспекторам требовалось показать причины расхождений: где неверно отнесли сумму, где перепутали период, какие расходы подтверждаются. Объяснение должно было выдерживать проверку, а не просто успокаивать руководство. Я составляла его вместе с анализом, пока рядом ровно дышал Андрей и принтер нарушал ночную тишину.
К пяти утра я сохранила последнюю правку. На стол легли три комплекта: анализ процентных расходов, объяснения, ходатайства о продлении срока представления документов. Важнейшие бумаги из пяти коробок уже были собраны отдельно. Когда Андрей проснулся и резко сел, я скрепляла последний комплект.
Он подошёл, взял страницы и начал читать. Теперь ему не нужно было всматриваться в хаос на экране: расчёты складывались, у объяснений была последовательность, рядом стояли ссылки на действующие нормы. Он перелистывал медленно. Державшие бумаги пальцы едва заметно дрогнули.
Я подняла глаза. Андрей смотрел на меня серьёзно, без прежней враждебности и подозрительности. Он только что прочёл расчёты, которые давали компании возможность выйти из почти безнадёжного положения, и теперь видел во мне человека, сумевшего помочь. Впервые со дня свадьбы я почувствовала его искреннее уважение…
