Он написал на полях «предполагаю опечатку во второй строке» и только после этого вернулся к началу. Поднимать руку не стал. Мельник стояла у доски и следила за ним слишком внимательно.
Любой вопрос она могла использовать как подтверждение того, что он растерян. Первое задание выглядело громоздко, но сводилось к двойному применению правила Лопиталя. Николай решил его за несколько минут, затем рядом мелко добавил второй способ через разложение в ряд.
Второе оказалось неявным дифференцированием. Третье — обычной задачей на связанные скорости. Он работал спокойно, почти без исправлений.
В числах было то, чего ему не хватало в разговорах со взрослыми. Они не меняли смысл в зависимости от того, кто произносил ответ. Формула либо сходилась, либо нет.
Доказательство либо выдерживало проверку, либо рассыпалось. Здесь нельзя было заменить факт интонацией. Оксана Петровна заметила, что его карандаш не останавливается.
Сначала она оставалась у стола, делая вид, что просматривает журнал. Потом медленно пошла между рядами. У других учеников лежали стандартные школьные задания, составленные по темам последнего полугодия.
Она останавливалась возле них ненадолго, но у парты Николая задержалась. На его листе уже были закончены два решения. Четкие преобразования, короткие пояснения.
Ни одного бессмысленного набора символов, которые можно было бы принять за попытку угадать. Мельник молча выпрямилась и пошла дальше. У окна она похвалила ученика, который все еще не мог закончить первый пример.
Голос ее звучал привычно, но пальцы сильнее обычного сжимали красную ручку. Во втором ряду сидела Вика Левченко. Она первой поняла, что Николай выполняет не тот вариант.
Синяя обложка выглядела слишком плотной, а на верхнем листе не было названия школы. Вика повернулась к нему, но он едва заметно качнул головой. Не сейчас.
Она снова посмотрела в свой бланк, хотя уже не могла сосредоточиться. Через несколько минут разницу заметил Дмитрий у окна. Потом девушка за ним.
Ученики не переговаривались открыто, однако напряжение стало ощутимым. Каждый понимал. Перед ними происходило что-то неправильное, но никто не знал, как вмешаться, не рискуя собственной оценкой…
