Он резко открыл глаза и посмотрел на меня. В этом взгляде я увидела то, чего никак не ожидала от мужчины, которого все считали сильным и несокрушимым. Ужас.
— Ты не должна задавать вопросов, Алина, — тихо сказал он. — Просто доверься мне.
Его слова прозвучали как приговор. Я стояла в роскошном платье, среди золота, шелка и свечей, но чувствовала себя не невестой, а пленницей. Вдруг он поднялся и подошел ко мне. Я затаила дыхание, ожидая прикосновения.
Но он лишь коснулся моего лица кончиками пальцев и тут же отступил, словно обжегся.
— Прости, — выдохнул он. — Я не могу.
— Ты не хочешь меня? — спросила я, не веря услышанному.
— Дело не в тебе, — он отвернулся. — Все гораздо сложнее.
Я не выдержала и схватила его за руку.
— Объясни. Я твоя жена. Я имею право знать.
Рашид резко высвободил ладонь, подошел к столу и налил себе вина. Сделал большой глоток и лишь после этого произнес:
— Каждая моя жена… — он замолчал, так сильно сжав кубок, что тот едва не треснул. — Каждая умирала в первую ночь.
Я оцепенела. Сердце будто провалилось куда-то вниз.
— Что ты сказал? — прошептала я.
— Такова моя судьба, — глухо ответил он. — Я проклят.
Комната погрузилась в тишину. Я не знала, что делать: смеяться, плакать или кричать. Его слова звучали как безумие, но лицо было слишком серьезным, слишком измученным.
Я вспомнила взгляды слуг за ужином — испуганные, настороженные. Их шепот, когда я проходила мимо. И вдруг поняла: они знали. Все знали. Все, кроме меня.
В ту ночь Рашид так и не приблизился ко мне. Он просидел до рассвета, не выпуская меч из ножен, словно охранял меня не от внешних врагов, а от самого себя. А я лежала на огромной постели и пыталась понять, в какую сказку попала: прекрасную или страшную.
Утро после свадьбы должно было быть радостным. По традиции невесту встречают улыбками, подносят сладости, дарят украшения, желают долгой любви и счастья. Но когда я вышла из покоев, меня встретили взгляды, от которых по спине пробежал холод.
Слуги склоняли головы слишком низко. Женщины прикрывали лица платками и отводили глаза. А те, кто все же смотрел на меня, делали это с таким сочувствием, будто я уже оказалась на краю беды.
— Доброе утро, госпожа, — пробормотала молодая служанка и тут же отступила, словно боялась случайно коснуться меня…
